Плата за капельку счастья

У Виолетты есть в папке этого дела их медицинские документы. Девочке поставили диагноз «истощение», Алле «туберкулез» с вопросительным знаком. Выписали дорогие лекарства, которые Алла не могла купить.

А однажды Алла, в очередной раз читая объявления о разовой работе на стенде во дворе, увидела свою дочь у мусорного бака. Девочка выбирала из выброшенного пакета куриные кости и пыталась их грызть… Вечером Алле позвонили из опеки, сообщили, что они готовят иск для суда о лишении ее родительских прав. Ее дочку собирались отдать в детский дом.

Она ее плохо содержит, оказывается. Ох, как хорошо Алла знала, что такое детский дом. Она как раз занималась их ремонтами, когда работала. Бывала постоянно, видела условия, в которых содержатся дети.

Это все Алла Николаева написала в письме в редакцию, которое прочитала в электронных обращениях Виолетта. И сразу бросилась по адресу. Но оттуда уже выносили тела. Женщины – матери, которая не отдала свою дочь «хозяевам жизни». И девочки, которая не станет ни сиротой, ни нищенкой, ни жертвой.

Их похоронили трусливо и подло, как убивали. На следующий день. И чья-то охрана не пропускала прессу и посторонних.

Виолетта набрала номер своей надежды. Это Боря Георгиевский, прокурор, он ей всегда помогает. Он принял это дело: редакция против Червонского, у них уже много материала, доказывающего причастность этого руководителя структуры к доведению до самоубийства и детоубийства. Боря обещал, что суд теперь не сможет завернуть этот иск…

– Георгиевский больше у нас не работает, – ответил незнакомый голос по телефону Бори.

 – Ушел по собственному желанию.

Виолетта расплакалась. Они обложили не только Аллу Николаеву. Где теперь искать Борю? Она не взяла его мобильного телефона. Не знает его адреса. У него нет ее номера. Они же перезванивались по делу каждый день. Он звонил ей в редакцию. А она три дня занималась «Приютом Инессы». Дежурила у ворот этого ада.

А Боря Георгиевский… Она вспомнила, как позвонила в Генпрокуратуру в первый раз по одному такому же страшному делу.

Он пригласил ее приехать и привезти материалы. Виолетта стояла в холле, и он к ней вышел. Такой молодой, такой серьезный и мягкий, интеллигентный. Меньше всего ему подходило слово «прокурор». Тогда они победили. И побеждали еще не раз.

И Виолетта не расшифровывала стук своего сердца, когда он звонил по делу. А ведь оно стучало не так, как всегда. И он… Боже, он приехал в Москву из Сибири. Его вызвал сослуживец отца-прокурора.