Эураль, или Действуй, сказал чернокнижник

– Бежим налево!

Снова замелькали доспехи, окна, верхушки сосен, и картины, сонмы ужасающих образов, сочетания таинственных красок. Зло в каждом мазке. Андрей бежал быстрее и быстрее, пока не оторвался от Виктора, пока все вокруг не превратилось в кашу из несвязанных осколков реальности.

– Стой! Андрей! Да подожди ты!

Андрей остановился. Виктор подбежал и упал, тяжело дыша.

– Ты что? За нами ник… Никто… Стой. Давай отдохнем.

Андрей подошел к Виктору и сел рядом.

– Кто это был, елки-палки? – проговорил Виктор, отдышавшись.

 – Ты его видел?

– Угу.

– Я не понимаю, что они делают. Какие мотивы? Какая цель? Мы убегаем, они не догоняют. И не трогают. Только пугают. Какой в этом резон? Мы что, в комнате страха?

Как тяжело было отдышаться! Легкие словно наполнились черной смолой. Невозможно. Виктору, очевидно, было еще тяжелее. Он весь побагровел.

– Что тут за воздух… Кхе-кхе… – поправив очки, Виктор медленно-медленно выдохнул. – Мне вот интересно. В этом замке есть что-то, помимо коридора и двух комнат?

Андрей посмотрел в одну сторону, где коридор заканчивался черным пятном, а потом в другую.

Картина была та же. И пожал плечами.

Они пошли дальше.

Андрей поглядывал назад. Хоть это и страшно, и опасно, и глупо, ему хотелось снова увидеть того сумасшедшего. Посмотреть в глаза. Познакомиться с его безумием, а через него – с безумием великих людей прошлого: с Навуходоносором, с царем Саулом, с Джоном Нэшем, с Гоголем… С теми, кто был одержим силами, о которых Андрей не смел и мечтать.

Запись от 7 августа

Я смотрю в зеркало. Я вижу себя.

Я смотрю в зеркало. Я вижу кого-то другого.

Чем дольше я смотрю в зеркало, тем более иным я кажусь себе. Каждое утро я знакомлюсь с самим собой.

Не существует «я». Только «мы».

Мы – комплекс наших одержимостей.

Глава 3. История Виктора

Ребята медленно двигались по коридору, плохо освещенному лунным светом, однообразно-мрачному, и оттого – головокружительному.

Даже прямой путь превращается в карусель, если не знаешь, что ждет тебя впереди. С другой стороны, это напоминало Андрею рутину: меняется окрас мелькающих картин, но все остальное неизменно – непрерывное царствие серого камня.

Андрей заглядывал в окна, надеясь увидеть на горизонте проблески цивилизации. Но место, в которое они попали, казалось, построено в самом сердце огромного хвойного леса. Деревья, как подсолнухи в поле, заполняли собой пространство.