Эураль, или Действуй, сказал чернокнижник

– А здорово я сообразил с сапогом, а? – сказал Виктор. – Один шанс на миллион, что получится такой вихрь. А тут хоп – и вышло. Люблю свой мозг.

– Класс, – буркнул Андрей, искренне недолюбливая хвастовство.

– А ты понял, кто эти четверо?

– Какие четверо?

– На всех картинах, за исключением крыс и монстров, присутствуют четыре персонажа: женщина в фиолетовом (хотя иногда она в красном); псих (но периодически он выглядит более-менее адекватно); подросток, кажется девочка; и взрослый мужик, какой-то аристократ.

– Я и не заметил, – честно признался Андрей.

– Я быстренько запишу. Это поможет мне упорядочить умозаключения.

Виктор сел на пол, открыл сборник судоку и достал из кармана пиджака шариковую ручку с обгрызенным колпачком, после чего принялся набрасывать примитивные портреты поверх таблиц с цифрами. Рисовать он, очевидно, не умел.

Андрей тем временем воспользовался моментом и прошелся по коридору. Он убедился, что Виктор прав: на картинах действительно одни и те же люди, просто в различных позах, ситуациях и с разными выражениями лиц.

Запись от 30 июня

Жара. Время, когда у нас плавятся лица.

Мы этого не замечаем. Потому что мы с детства учимся сбрасывать лица. Менять их. Цеплять новые. Раз за разом.

Я поражен тому, что у человека не бывает одного и того же лица.

Даже спустя секунду происходят изменения. На уровне клеток. И на уровне Дар-Ла.

Один из самых отвратительных демонов в истории – доппельгангер.

Тот, кто притворяется тобой. Тот, кто всегда хуже тебя. Он – твоя темная сторона. Он – зло. Он становится внешней копией одного из бесчисленных тебя, копируя Дар-Ла, отбирая то, что нельзя отбирать. Только люди вокруг разницы не видят.

Доппельгангеров необходимо уничтожать.

За святотатство.

За мерзость.

Я знаю, что у меня есть двойник.

Но пугает меня не это.

Меня пугает то, что однажды я его встречу. И он окажется славным парнем.

А доппельгангером окажусь я сам.

– Все. Я закончил, – наконец объявил Виктор. – Думаю, эти люди и есть наши похитители. Какая-то семейка маньяков, будь они неладны. Надеюсь, их загребет полиция. Ладно. Пойдем дальше.

Виктор встал, и они прошли еще метров пятьдесят.

– О! А вот и мои апартаменты! – Виктор подошел к распахнутой двери, нарушающей, словно единственный карман в штанине, целостность коридора. – Ничего не изменилось.