Совсем как живая

Там просматривается сделка… на таком уровне… Он или выйдет из парадного входа в то время, как Славу выметут с черного, или тихо скончается в камере от дурного сна. Женщина – свидетель сделки и киллер исчезнут, как и было намечено.

– Что собой представляет этот киллер?

– Ни разу не киллер. Подобран идеально. Искать его никто не будет. Одиночка, бездельник, с большой придурью… При этом был в горячей точке, мать оттуда вытащила. Она умерла, мальчик – сорок лет – захотел кушать, дядя ему сказал: есть работа за хорошие деньги.

Хлопот на пять минут, потом десять лет загорай на Мальдивах.

– Не вижу возможности ему помочь. Вижу лишь твои большие неприятности. Ты пришел рассказать мне эту интересную историю или у тебя появилась какая-то идея?

– Ну, не идея, конечно. Просто времени нет… Вот вы сказали: имитация убийства. То есть законная практика. Возможны варианты в целях спасения, так сказать… То, что этот парень придумал.

Он совсем не дурак, если честно. Другая, уже убитая женщина, которую еще не ищут, а может, и не будут искать. Такого же возраста, роста, веса, такого цвета волосы с какой-то особой приметой, которая может появиться… Ну, я так, в порядке бреда.

– Это самый безумный бред из всего, что я от тебя слышал.

– Ну да. Понимаю. Хотя можно в идеале разрушить один преступный замысел и заодно расследовать другое убийство. Но мы не можем, поскольку есть рамки дозволенного.

А нам дозволено остаться в стороне.

– Ты пойми меня правильно: не в стороне, а не лезть вообще во все это.

– Я правильно понял. Спасибо. Сам так думаю. Потом задним числом без опасений возьмем заказчика. Будет на чем. Отомстим, как Робин Гуды. Он ответит по закону, а мы минуту помолчим в память о невинно убиенных…

Сергей встал, улыбнулся Александру Васильевичу, пожал ему на прощанье руку.

– Да, посмотрите для иллюстрации моего глупого рассказа.

 – Он нашел фото на своем мобильнике. – Это она, Марина Романова. Ему дали на все про все две недели максимум. Три дня уже прошло. У нее маленький ребенок.

Масленников молча взглянул на фото, кивнул Сергею на прощанье. Когда тот вышел, какое-то время сидел неподвижно. Морщина между бровями стала глубокой и темной, как шрам. «Это невозможно», – сказал он себе и пожал плечами.