Преданья старины глубокой

Однако на этот раз он не стал задерживаться «посередине». Шерсть становилась все гуще, руки полностью превратились в лапы, хребет изогнулся по-другому, морда окончательно стала волчьей, и оборотень опустился на четвереньки – уже полный волк, а не волколак.

– Садись, – хрипло приказал Яромир, чуть опуская голову. – Ты, кстати, кожу свиную в портки зашил, как я велел?

– Ага. Только я не понял, зачем.

– Зачем, зачем… Ты мне на чистую шерсть – да своей задницей сейчас усядешься… А если ты вспотеешь в дороге?.

. или еще чего похуже… Ну сам посуди – не седло же на меня навьючивать, я тебе все-таки не лошадь…

Усесться на волка, да еще такого здоровенного… да, для этого нужна немалая храбрость. Однако Иван только утер нос рукавом и без долгих раздумий запрыгнул Яромиру на спину. Оборотень даже не крякнул – он с легкостью мог нести хоть двух таких Иванов.

– Котому с едой взял? – спросил он.

– Взял, взял.

– Точно не забыл?

– Точно, точно.

– Ну смотри – если проголодаюсь, я тебе руку откушу… а то ногу…

– Не откусишь, тебе человечину нельзя! – радостно ответил княжич.

Оборотень повернул шею, косясь на седока. На волчьей морде нарисовалось легкое сожаление – он не думал, что княжич это запомнит.

– Держись лучше, а не болтай… – проворчал он, делая первый прыжок.

У Ивана сразу засвистело в ушах – сын Волха помчался так, что деревья превратились в сплошную стену. Матерый оборотень летел по лесу пушистой молнией, взрывая землю когтищами. На нехоженой дорожке оставались следы – диковинные, невиданные.

Вроде бы и волчьи, да только не совсем – пальцев пять, а не четыре. А уж до чего здоровенные!

– Стой, я перчатку обронил! – крикнул Иван.

– Пока ты это говорил, я уж тридцать саженей пробежал! – откликнулся Серый Волк.

– А пока ты мне отвечал, еще, небось, два раза по столько прошло! – огрызнулся Иван. – Трудно остановиться на минуточку, да? Мне эти перчатки матушка подарила!

Яромир пробурчал себе под нос что-то насчет маменькиных сынков, но все-таки соизволил вернуться, подобрать злополучную перчатку.

Иван довольно кивнул и спрятал ее за пояс. Оборотень недоуменно посмотрел на него и спросил:

– А вторая где?

– А вторую я еще зимусь в прорубь уронил, – простодушно ответил Иван. – Вот с тех пор и не ношу, а то что ж будет – одна рука обутая, а другая босая? Неладно этак!

– Тьфу, дурак… – ругнулся Яромир.

Через некоторое время он снова остановился – резко, как вкопанный.