Преданья старины глубокой

Крики и вой поджаривающейся ведьмы слегка поутихли.

– Бесова бабка!.. – едва не расплакался он. – Палец мне отрубила!..

– Ну-ка, дай посмотрю… – взял его за запястье Яромир, незаметно успевший кувыркнуться через голову и оборотиться человеком.

Да, мизинец было уже не спасти. От него осталось всего полфаланги, а остальное сейчас преспокойно лежало в брюхе бабы-яги. Теперь, когда пыл битвы поутих, сменившись воплями и стуком горящей старухи, боль нахлынула пуще прежнего – руку обжигало, словно огнем.

Яромир сыпанул на культяпку белого порошка из кисета и поспешно забормотал скороговоркой:

– На море, на Океане, на острове на Буяне, лежит бел-горюч камень Алатырь.

На том камне, Алатыре, сидит красная девица, швея-мастерица, держит иглу булатную, вдевает нитку шелковую, руду желтую, зашивает раны кровавые. Заговариваю я Ивана Берендеева от порезу. Булат, прочь отстань, а ты, кровь, течь перестань.

Иван чуть не взвыл – в первый момент ему показалось, что проклятый оборотень присыпал рану мелкой солью.

Но уже в следующий миг боль бесследно улетучилась, сменившись нудным зудом и покалыванием. В голове что-то ритмично застучало, как будто там угнездился выводок дятлов, а кровавый поток резко остановился, точно зачарованный… впрочем, именно так оно и было.

Княжич болезненно закусил губу, заматывая обрубок тряпицей, и спросил, едва не плача от жалости к самому себе:

– А снова не отрастет, да?..

– Ты ж не оборотень, – усмехнулся Яромир. – Не отрастет. Ничего, не горюй! Мизинец – не ладонь, и без него прожить можно.

Да еще на левой руке… Вот кабы старуха тебе уд срамный отрубила…

Иван в ужасе схватился между ног – при одной мысли о таком непотребстве по тулову пробежала морозная дрожь.

– У-у-у, ведьма!.. – шарахнул в печь кулаком он.

Печь ощутимо вздрогнула. Из топки вырвался язык огня и одновременно с ним – дикий вой:

– Выпусти бабушку, кожедер проклятый!!! Язвы Моровой на тебя нет, лишай гнойный!!! Выпусти бабушку-у-у-у-у!!!

– Жарься молча, старая, не ори! – прикрикнул на нее Яромир.

 – Все, Иван, пошли отсюда…

– А ну, изба, поворотись!!! По старому присловию, по мамкину сословию – шугани гостей незваных!!! – озлобленно прорычала баба-яга из печи.

Избушка затряслась. Яромир с Иваном выкатились из нее кубарем, пораженно глядя, как толстые столбы, действительно заканчивающиеся своего рода лапами, выкапываются из земли, как изба отряхивается курицей… а затем делает первый шаг. И второй. И третий.