Король Севера. Измена

Не обладал он никакими воинскими талантами и в будущем обещал стать посредственным правителем. Дурное семя. Как мог вообще у Таера появиться такой сын?

Мальчик поднял глаза к окну отцовского кабинета, словно почувствовав на себе взгляд, и король поспешил отвернуться. Не мог он любить этого ребенка, ну никак не мог…

Вантарра. 359 год правления новой династии

Девочка была маленькая, худенькая, невзрачная, только пронзительные серые глаза выделялись на бледном личике. Кадмэ промолвила, вымученно улыбаясь:

– Иди, милая.

Девочка неуклюже присела и вышла за служанкой, Кадмэ повернулась к мужу:

– Зачем ты привез ее сюда?

Фрайвик отпил вина из глубокого бокала и пожал плечами:

– Я не мог иначе, она – дочь моего лучшего друга.

– У нее есть дядя. Можно было не забирать ее из Клыка.

– Я решил, что воспитание в доме людей королевских кровей пойдет ей на пользу.

– Ты решил, – губы Кадмэ брезгливо изогнулись. – Мог бы спросить меня.

– Зачем? Я точно знал, что ты будешь против.

– Я не любила Мортая, Фрайвик, ты это знаешь. А причин любить его дочь у меня нет тем более.

– Тем меньше имелось оснований советоваться с тобой. Ладно, не хочу больше возвращаться к этому разговору. Ты собрала Моэраля в дорогу?

– Ну разумеется, что мне еще оставалось? Ты забираешь у меня сына, а вместо этого привозишь какую-то девятилетнюю соплюху.

– Парню полезно будет пожить у дядюшки в столице, а к девчонке отнесись серьезнее – она же из Артейнов.

– Из волков! – Кадмэ фыркнула. – Как, ты сказал, ее зовут?

– Рейна.

Примерная карта Севера, составлена королевским картографом в 352 год от правления новой династии.

Примерная карта Запада, составлена королевским картографом в 356 год от правления новой династии.

Линель

В жарко натопленной комнате от запаха лекарств и благовоний кружилась голова. Неужели такой воздух действительно полезен умирающему? На месте придворных лекарей Линель открыл бы окна.

– Ваше высочество, – из-за полностью закрывшего кровать балдахина выглянул младший лекарь с приглашающим жестом, – его величество очнулся.

– Слава Богам! – Линель поспешно откинул бархатный занавес.

Глазам предстало страшно иссушенное болезнью тело отца. Приоткрылись тяжелые веки, мутный взгляд родителя вперился в сына.