Я бегемот, но это неважно

К счастью, пока Бенедикт раздумывал, к консьержке подошла хозяйка Венди, и они о чём-то заговорили, забыв про него. Он быстро развернулся и почти побежал по дорожке, которая огибала их квартал и вела в парк.

Бенедикту непременно хотелось оказаться на берегу того крохотного прудика, где они ещё летом сидели с няней Таней. Ему казалось, что стоит ему сесть на траву у кромки воды и начать считать лягушек, чьи смешные глаза то тут, то там торчат из воды, как всё встанет на свои места, сделается понятным.

Он шёл по мощёной дорожке парка так целеустремлённо, что рюкзак подпрыгивал у него за спиной. Котоног в кармане толстовки писклявым голосом распевал песню из старого мультфильма: «Ничего на свете лучше не-е-ту, чем бродить друзьям по белу све-е-ту…»

«И откуда только он её знает? – думал Бенедикт, а потом сам себе отвечал: – Ну я же знаю».

Вскоре он пришёл к пруду. И увидел совсем не то, что рисовало его воображение. Трава у кромки воды больше не была зелёной, пушистой и тёплой.

Она стала бурой и влажной, холодной даже на вид, так что снимать кроссовки Бенедикту совсем расхотелось. Вода как будто зябла и из-за этого покрылась мурашками, ветер прибил к берегу несколько жёлтых листков. Лягушек не было ни видно, ни слышно. Бенедикт вздохнул, привалился спиной к шершавому стволу берёзы, росшей на берегу, и почувствовал, как тёплая слезинка потекла по щеке, скатилась под подбородок и упала на толстовку. Ветер тряхнул крону берёзы и подул в лицо. Щеке стало холодно.

– Эй, я есть хочу. Кажется, ты говорил, что мы поедим, – прозвучал из кармана на животе голос Котонога.

– Я не говорил, – тихо ответил Бенедикт.

– И всё равно поесть – надо, – продолжал настаивать голос.

«Я как будто чревовещатель», – неожиданно для себя подумал Бенедикт, и эта мысль его слегка развеселила.

О чревовещателях – людях, способных говорить не губами, а чревом, то есть животом, – Бенедикту рассказывал папа. Он говорил, что сейчас чревовещатели бывают только в цирке, чтобы смешить зрителей, а раньше считалось, что они могут предсказывать будущее и раскрывать тайны Вселенной.

«Да, Котоног – настоящая тайна, – подумал Бенедикт. – Даже если очень захочешь, не придумаешь, как о нём рассказать».

– Мы с няней Таней ели прямо на траве. Но сейчас тут холодно и сыро, – вслух сказал Бенедикт.

– Вон скамейка есть, пошли туда! – Идеи, касающиеся еды, рождались в голове Котонога молниеносно.

И они пошли и сели.