Я бегемот, но это неважно

Но когда ты докрасил моё фиолетовое щупальце, я вдруг отчётливо осознал, что очень зол.

– До того, как докрасить твоё фиолетовое щупальце, я думал, что я тоже зол. А теперь мне кажется, я боюсь. Тебя.

– Ты меня боишься? Это даже хуже, чем когда ты говоришь, что меня не бывает.

– Так теперь ты будешь? Всегда?

– Не знаю. Но пока я зол – точно буду.

Глава 3

Бенедикт не знал, как быть дальше. Котоног сказал, что теперь он будет. И что с ним делать? Показать папе или спрятать? А если спрятать, то куда? Взять ли его завтра с собой в школу? Или попытаться договориться с ним, чтобы подождал, пока Бенедикт вернётся? Он уже и забыл, что планировал больше никогда в школу не ходить.

Пока Бенедикт раздумывал, Котоног вовсю исследовал его письменный стол. Всё с тем же поцелуйным звуком он отдирал щупальца от гладкой поверхности и переставлял дальше. Щупальца оставляли за собой разноцветные следы. Чмок-чмок-чмок, – шёл Котоног в одну сторону стола.

Чмок-чмок-чмок, – возвращался обратно. Звуки отвлекали Бенедикта, думать не получалось.

– Можешь, пожалуйста, остановиться на минуточку? – попросил Бенедикт Котонога. – Я пытаюсь думать.

– Я есть хочу, – ответил Котоног.

Бенедикт вдруг подумал, что сейчас, возможно, потеряет сознание. Он не знал, как это на самом деле – «терять сознание», – но решил, что это было бы подходящей реакцией на происходящее. Мало того что фантастическое создание из раскраски ожило, оно теперь ещё и есть просит.

А вдруг Котоног ест только каких-нибудь восьмиглавых радужных мышей? Или золотых рыбок?

– Есть суп. Гороховый с копчёностями, – сказал Бенедикт папиным голосом.

Когда папа так говорит, это значит, что ничего, кроме супа, нет и просить, например, макароны с сыром бесполезно.

Бенедикт встал со стула и пошёл на кухню. Он уже подходил к холодильнику, когда услышал из комнаты недовольный голос Котонога.

– Эй, а я? – кричал он.

Пришлось Бенедикту вернуться в комнату.

Котоног висел на трёх щупальцах на краю стола, а остальными пятью размахивал в воздухе.

– Так не пойдёт. Меня одного оставлять нельзя. Ты разве не слышал, что от одиночества умирают? Вдруг я тоже умру?

– Перестань. Я же на кухню вышел. Суп разогреть.

– Ну и что. Всё равно ты оставил меня одного. Не делай так больше.

«Кажется, теперь я чувствую себя немножко папой», – подумал Бенедикт и впервые в жизни взял Котонога в руки.