Я видел город на заре

О всяком таком, душегреющем…

Обычное утро, необычный гость

А о душегреющем как раз не думалось. Мысли шли чередой все тяжелые, грустные и философические. Философию Кощей, как сказочный персонаж, не уважал. По философии выходило, что вовсе он не выдающийся маг, великий государь и гениальный сутяга, а воплощение темных сил, угрожавших в древние времена восточным славянам. Темной силой себя Кощей не считал. По правде сказать, и все его тридцать четыре воспитанницы, так удачно выданные им замуж, и многочисленные их дети тоже так не считали.

Для них он был добрый дедушка Кощей, не без странностей, конечно, но ведь все старики со странностями.

Думалось же Кощею вот о чем. Этим утром, едва он съел свой обычный салат из тертой моркови (без сахара и сметаны) и паровые биточки из зайчатины, запив все это свекольно-сельдерейным соком, как в дверь постучал расторопный слуга (других слуг Кощей не держал) и объявил, что в кабинете его дожидается странный посетитель. Старый колдун не стал допытываться, в чем заключается странность гостя и поспешил увидеть все собственными глазами.

Гость был, действительно, необычный. Начнем с его внешности. Ну, невозможно же одновременно быть прекрасным принцем, сморщенным старцем и еще каким-то неопределенного вида субъектом явно криминального происхождения? А гость был одновременно и те, и другим, и третьим. Вот только что на Кощея смотрел грустный темноволосый юноша с прекрасным строгим лицом, как прямо в лицо чародею усмехается прожженный урка.

А стоило сказочному царю моргнуть, как наглый взгляд преступника сменили пустые бессмысленные бесцветные глаза глубокого старика.

Кощей заинтересовался.

Он вежливо пригласил гостя садиться и предложил ему чаю.

– Какой пожелаете: черный, зеленый, травяной? С восточными сладостями, с медовиком, с сухофруктами?

Гость пожал плечами и пожелал мятного с донниковым медом.

Потом долго грел руки о бока чашки, от которой поднимался душистый пар, прихлебывал маленькими глоточками, и все не торопился рассказать, что же привело его к именитому магу.

Другой бы на месте Кощея совсем извелся, но за тысячелетнюю жизнь мой герой повидал всякого и разучился торопиться.

Допив чай и оставив чашку в покое, гость потянулся, хрустнув костями, и сказал голосом, в котором соблазнительные бархатные нотки сменялись гнусавой скороговоркой и невнятным бормотанием:

– По правде сказать, я не верю, что Вы мне можете помочь. У меня сложная проблема.