Я, Нони, и я живу у моря-океана

Могучий ветер! Удивительно, да?

Тут так же имеются огромные полосатые валуны, это если идти вправо от нашего дома. А маленькие полосатые камушки живут слева от нашего дома, в стороне моей школы.

Так же везде, помимо берега, есть как будто специально разбросанные валуны. В лесу, возле дорог и домов. В некоторых случаях они действительно имеют свое место, быть там, где надо. Например, указывая на клад. Только это секрет, и не стоит откапывать чужое спрятанное добро.

На таких валунах располагается белый, сплющенный мох или светло-зелёный.

Мох цвета охры тоже имеется, но его можно увидеть скорее ближе к морю-океану, чем в тени.

Темно-зелёный мох живет на каменных заборах, возле самой земли. С мхом любой камень выглядит сказочным. А также мох скрывает рисунки, высеченные или нарисованные так давно, что их бывает сложно разглядеть. Рисунки, рассказывающие историю кто куда шел, где был и зачем. Спирали, красные животные, в которых порой невозможно угадать кто именно изображен. Истории людей, которые жили так давно, что дождь и ветер выел эти линии и образы.

Наши предки думали, что камни вечные. Но даже у них оказался свой срок.

У моря-океана, омываемые водой камни наливаются цветом…

– С кем ты разговариваешь?

Голос мамы вернул меня на деревянный пол комнаты. Я немного задумалась.

– Я пишу книгу.

– А где сама книга?

– Ну, я ещё не совсем могу писать, поэтому записываю её вот тут, – и я указательным пальцем показала на голову.

– И о чем эта книга?

– О том как жить у моря-океана, – медленно начала я, – Природа, как проходят мои дни, что я вижу.

– О, это очень интересно, я бы с удовольствием почитала такую книгу. Когда она будет готова?

– Она началась просто так и закончится наверняка так же – где придётся.

– Ну, что же, Нони, обязательно запиши ее.

Мой каменный настрой угас. Появилось чувство, что я делаю что-то не правильное. Меня поймали на том, что, наверное, я скрывала, но не особо старательно.

Ведь я правда пишу книгу, но теперь эта книга стала гораздо больше существующей, чем прежде.

И я должна была ее записать, на самом деле, не для вида, не для своей головы, а взять и записать то, что я вижу. Как и задумывалось, собственно.

Но это страшно. Включить свет в потаённой комнате и пригласить всех смотреть, что в ней. Я как следует задумалась о том, что может и не стоит книгу продолжать, в ней нет ничего такого особенного.