Аугенблик

Вся проводка, все кабели были заделаны наглухо в коробах, никаких розеток, все опломбировано. Однако гудение этих ящиков здорово меня раздражало, и я объявил этой технике войну.

– Алексей, – встретил я Лешку, – а где Антонина наша? Услали куда?

– На больничном она. Исаев уже в курсе. Злой, как собака!

– Что с ней? – удивляясь своему равнодушному тону, спросил я.

– Да, просвистело где-то… говорит – гланды.

– Кому, говорит? – насторожился я.

– Исаев сказал. Она же у него отпрашивалась.

В моем полусонном сознании возникла необычная картинка: пустобрех Мишка, неестественно больших размеров, с болтающимся Исаевским полосатым галстуком и с Исаевской же физиономией, противным фальцетом гавкает на Тонечку Воробьеву.

Испуганная Тонечка, с завязанным на шее ярко оранжевым шарфом, вжавшись в угол, хлопает испуганными глазками…

Стряхнув наваждение, вызванное хроническим пересыпанием на рабочем месте, я бессознательно проговорил:

– Навестить надо бы ее…

– Исаев меня хотел послать, потом передумал.

– А чего «Самого» нет? – заревновал я.

– В администрации он, – как-то торопливо успокоил меня Лешка, – к обеду будет.

– Ты, стало быть, свободен сейчас? – прощупывал я почву.

– Не-а, – не поддался Лешка, – ходовую надо посмотреть. Завтра в Новомосковск ехать.

– Ты один, что ли поедешь?

– Нет, – почему-то раздражаясь, ответил Лешка, – Ленка со мной, Антонина же болеет.

Леночка, наша лаборантка, устроилась к Исаеву гораздо позже всех нас. Маленького роста, худенькая девочка, испуганная по жизни, этакая «серая мышка», впрочем, не лишенная своеобразного очарования, еще не успела вписаться в наш коллектив (по крайней мере, пока ни разу не побывавшая на наших корпоративах), была небезразлична Лешке.

Я «прочитал» это сразу, хотя очевидно было, что Лешка это всячески скрывал. Тут я понял, что раздражительность в голосе Алексея вовсе не была таковой. Стеснительный по натуре, он элементарно боялся ехать с ней в такую длинную командировку. Мне стало жаль моего друга, и я совсем не знал, как ему помочь.

* * *

Пока я шел домой, продумывал, стоит ли к больной Тонечке идти или стоит подождать ее выздоровления. Совесть и желание (в основном последнее) все больше и больше перевешивали чашу весов в сторону… Тонечку навестить. Аргументы возникали самые неожиданные!

Протоптанная за многие годы тропа шла через небольшой лес. Каждый куст приглашал в гости и не только меня одного.