Аугенблик

Какие-то мимолетные мысли в отношении близости с ней естественным образом проносились через сознание, но серьезно об этом я не думал… а тут такое! И про это мне рассказал Алексей, который сам к Леночке неровно дышал.

– Подожди, Леша, подожди, – бубнил я совершенно сбитый с толку, – подожди. Тут что-то не так. Понимаешь, это мне не свойственно, это все неправильно…

– Что несвойственно, – ехидно и зло спросил Лешка, – философия или Ленка?

– Философия тут не при чем, – оправдывался я, – ты же знаешь, мне… мне Тоня нравится.

– Как нравится? – продолжал ехидничать Лешка.

– По всякому нравится… – не понимая, что несу, искал выход я, – и что теперь?

– Ну, не знаю, – становился серьезным Лешка, – теперь все думают, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Дима так и заявил: ты – немецкий шпион.

Не знаю, какой вариант происходящего вчера, мог бы быть для меня хуже! Во всяком случае, я такой вариант не предполагал вовсе.

– Леш, – начал я, стараясь объясниться хотя бы с ним, – понимаешь, мы все немного не такие, какими кажемся.

Это нормально. Но я стараюсь говорить на таком языке, которого от меня ждут, то есть быть понятным. Ну, видно тут другая ситуация, водка паленая, и все такое… Вот и слетели тормоза. Понимаешь, я не виноват, честное слово. Ну… так получилось.

Мы долго молчали. Я переваривал услышанное. Оно не переваривалось, вызывая тошноту.

Чтобы поддержать разговор, я указал на книгу.

– А это зачем? – спросил я.

– Да вот, – улыбнулся Лешка, – Исаев велел. Видно ты его здорово заинтересовал своими бреднями.

* * *

Лешка отвез меня домой. Пока ехали, молчали. Я устал от обилия всего происшедшего. Только когда подъехали к моему дому, я понял, что именно сейчас надо как-то исправлять ситуацию. Судя по всему, Алексей особо никуда не торопился. Поговорить стоило.

– Леша, – начал я серьезно, – мне сейчас трудно все это переварить… Многое для меня непонятно…

Алексей слушал.

– Того, что произошло, не должно было быть. Это все странно и неправильно.

Я не хочу никому ничего плохого…

– Ты это уже говорил, – нервно бросил он.

– Говорил, знаю, еще скажу. А больше всего я не хочу плохого тебе!

– Ты и там за столом не хотел мне плохого? – съехидничал Лешка.

– Леш, – мучился я, – там не пойми что происходило. Это не простое опьянение, отравились же все. Я тебе обещаю, я клянусь тебе, никогда я Лену трогать не буду. Никогда!

– А она сама, как ты думаешь, в какую сторону тогда смотрела? – повысил Лешка голос.