Изображая зло. Книга первая

 – Вы горите желанием разгадать тайну моей сущности, понять, как и почему человек перерождается внутри себя. А ещё вам не терпится выяснить, что я сделаю в конце, когда люди окажутся в моей власти.

Тьма в её глазах полыхала. Александр знал, Меропа вновь пытается пробить брешь в разуме, но лишь посмеялся над настойчивостью девушки.

Кое-что она почувствовала. Вязкое, инфернальное, со вкусом сырой могилы – душа, скованная цепью родового проклятия, проданная преисподней задолго до своего появления. Эта душа не искала света, но её вырвали из когтей тьмы прежде, чем она встретила погибель.

И Меропе не было дано одолеть сознание незнакомца: он не из колоды потенциальных жертв, он слеплен из иного материала – всё равно что гончара заставить ковать меч. Она отвела взгляд и отступила.

– Мне пора.

– Смею надеяться на скорую встречу, – ответил Александр, убирая пистолет.

– Да, – девушка отдалялась шаг за шагом. – Вы можете надеяться.

Меропа покинула парковку и затерялась вдали.

Шум мигалок оповестил о прибытии «скорой».

Белая машина припарковалась на другом конце улицы. Из неё повыскакивали люди в халатах и устремились к мэру, который, по мнению детектива, был мёртв и в помощи не нуждался.

Одного выстрела оказалось достаточно, чтобы осуществить заданную цель: только появившийся на трибуне мэр приступил к речи, как пуля влетела ему в лоб. Раздались крики. Люди шарахнулись в сторону от вооруженного парня. Никто не обратил внимание на его стеклянные глаза и бесстрастное выражение, с каким он стоял посреди площади, не собираясь ни убегать, ни обороняться от надвигавшихся полицейских.

Чарльза Уидмора быстро скрутили и повели к машине. Охрана бестолково топталась вокруг мёртвого мэра. Первое, что всех накрыло – шок, вызванный неожиданным и громким преступлением.

Во всеобщей суматохе, криках и возне присутствовало кое-что ещё, подозрительно похожее на седую дымку. Виктория наблюдала за толпой с безопасного расстояния и не могла упустить из виду чувство приближающейся катастрофы.

Оно всегда имело особый привкус, от которого под языком возникала вязкость, будто плавящееся железо. Сердце замедлило ход, затем застучало с удвоенной скоростью, быстрее и быстрее по мере осознания того, что должно произойти.

Виктория набрала номер детектива.

– Кроули, где вы? – спросила она в трубку.

– Собираюсь выйти на площадь.

– Нет! Не вздумайте! – фрау Морреаф сама поразилась силе своего беспокойства. – На площади что-то случится.