Изображая зло. Книга первая

я пока не знаю, что именно. Дайте сигнал своим убраться как можно дальше.

– Понял, – Александр не стал вдаваться в подробности.

Виктория отправила сообщение Клоду с тем же содержанием и принялась ждать. Но долго томиться не пришлось. Она оказалась права: гибелью мэра спектакль не кончился.

Прямо возле трибуны прогремел взрыв. В ушах заложило, глаза заслезились от острой пыли.

Уже не дымка, а туман заполонил Трафальгар, спрятав раненых и убитых. На мгновение стало ужасающе тихо: никто не взывал о помощи.

Виктория наблюдала за тем, как меняются выражения изувеченных лиц с ужаса и неверия на невыносимую боль. разрушенную площадь огласили стенания. Крепкая рука вдруг легла на плечо женщины.

Виктория оторвалась от созерцания трагедии и увидела Клода Каро.

– Идём, – коротко бросил он и, не дождавшись реакции, подхватил её под руку и повёл к парковке. Виктория не сопротивлялась.

Она предполагала, что адепты секты устроят резню на празднике. Для этого и понадобилось похищение Чарльза Уидмора. Всё шло по строго продуманному кем-то плану. Этот день обещал войти в календарь как траурный аж на сто лет вперёд, и изменить уже ничего было нельзя.

– Кроули встречался с Меропой, – сообщил Клод после того, как посадил её в салон автомобиля и дал ходу в офис. – Они весьма мило поболтали на парковке.

– Он отпустил её? – удивлённо спросила Виктория.

– Да.

– О чём они говорили?

– Не слышал. Я далеко сидел.

Клод бросил на фрау Морреаф сочувственный взгляд.

Присутствие агента действовало на Викторию убаюкивающе. После страшного происшествия хотелось окунуться в тепло, и Виктория позволила себе абстрагироваться от лондонской реальности, сосредоточившись на простых низменных ощущениях. Ей не требовалось прикасаться к Клоду, она довольствовалась исходившей от сильного тела энергией, которая умеючи играла на струнах женского нутра, как на музыкальном инструменте.

– Какая она, эта Меропа? – нарушила молчание Виктория, наблюдая за пролетавшими мимо домами.

– Я не психолог, – напомнил Клод. – Но скажу одно: есть в этой девушке что-то нехорошее, словно она фальшивка. Ненастоящая.

– Ненастоящая, – повторила Виктория угрюмо. – Не верю я, что она одержима злым духом.

– Почему?

– Духи не столь разборчивы.