Изображая зло. Книга первая

 – Мой маленький ангел, ты лучший подарок, какой я когда-либо получал! Это ведь приятно, скажи? Приятно, когда люди валяются у тебя в ногах? Я сделаю больше! Я отдам в твоё распоряжение всё человечество! Ах, какая начнётся вакханалия, какой будет праздник крови! Жду-не дождусь этого священного дня! Нашего дня! – Рейналф наклонился к неподвижной Меропе. – Мы увидим танцующего в пламени Мефистофеля и взывающего к небесам Фауста! Это будет грандиозно!

Сумасшедший взгляд бегал по бесстрастному лицу Меропы в поисках ответа, но она не реагировала.

Рейналф, жадный до своей игрушки, потянулся к губам, как внезапно раздался хруст. Хватило одного движения, чтобы сломать мужчине мизинец и заставить передумать насчёт глупостей. Рейналф вскрикнул от резкой боли и отшатнулся. Меропа с тупым равнодушием наблюдала, как он стонет и сжимает повреждённый палец.

– Зачем ты это сделала? – заорал он. – Зачем ты всё портишь?

– Сколько бесполезных эмоций, – прозвучало в ответ.

– Мы союзники, забыла? Это я дал тебе свободу!

– Ты заблуждаешься.

– Мама, поиграй со мной!

– Уходи.

– Мама, пожалуйста!

– Ты не слышал меня? Убирайся в свою комнату и сиди там!

– Мама, почему ты сердишься?

Безразличие в голубых глазах.

– Я не сержусь.

– Ты меня не любишь?

Молчание.

– Иди в комнату.

Сколько холода в голосе!

– Мама, ты плачешь?

– Тебя это не касается.

Ему показалось.

– Мама, чем я могу помочь тебе? Я всё для тебя сделаю!

– Уходи.

Рейналф сам не знал, как всплыло это древнее воспоминание.

Каждый раз, когда он пытался сблизиться с теми, кого любил, получал боль. Он никому не был нужен. И так продолжалось долгие годы.

Меропа смотрела на него точно так же, как мать. Этот взгляд без конца твердил: «Лучше бы ты вообще не рождался». Презрительно. Холодно. Осмысленно. Она нашла его слабое место. Заставила краснеть и дрожать, словно нашкодившего школьника перед угрозой наказания.

Рейналф хотел бы вспомнить жаркие объятия Сары и раболепие Винсента, это могло бы вытеснить неприятные ощущения из детства, однако оторваться от тёмных глаз Меропы не удавалось.

Она заполнила его всего, окрутила цепями и давила, давила, давила… Слишком сильный гипноз, слишком мощная энергетика.

«Мама… Мамочка…».

Рейналф слышал собственный плач. Терзался обидами прошлого, хлеставшими не хуже пощёчин. И сам не заметил, как опустился на колени перед девушкой.