Изображая зло. Книга вторая

Он не мог знать, что объект его размышлений порой страдал, как и другие, от скуки, от невозможности преодоления самого себя, но затем возвращался к нормальному состоянию, стоило узреть новое и необъяснимое, – а необъяснимого в этом мире хватало. Прыткий ум Михаэля Майера страстно влюбился в природу Мелькарта, и ради того, чтобы разгадать тайну Избранника, эпатажный немец готов был пойти на всё.

– Новый Орден, – Мелькарт, наконец, добрался до главного. – Орден без господарей, где мнение одного не более весомо, чем мнение другого.

Орден, где права его членов равны, где справедливость и закон синонимы. Орден, члены которого садятся за стол переговоров и вместе решают проблему.

– Я не верю, что это возможно, – произнесла Перенелла, решив оказать мужу поддержку. Николас молчал.

– Отчего же? – Майер фыркнул. – Кто-то привык действовать самостоятельно?

– И это тоже, – спокойно ответила женщина. – Мы можем притвориться, будто такое положение дел нас устраивает, сесть за круглый стол, изобразить идиллию… Какое-то время мы поиграем в порядочных честных королей, но однажды, я твёрдо уверена, как только кому-нибудь вздумается уйти, покинуть круг, все сразу разбегутся… Достаточно одному совершить подлость, обмануть, предать – и мы моментально начнём войну.

– Очевидно, кое-что вы упустили, госпожа Фламель, – Мелькарт криво улыбнулся. – Я не позволю предателям находиться в Ордене. Бессмертный, преступивший закон, будет строго наказан.

Я сам стану палачом. Поверьте, ни у кого нет желания окончить жизнь горстью пепла.

Глаза Майера расширились в восхищении. Филарет одобрительно кивнул. Арабы хмурились, по-прежнему держа мнение при себе. Луллий прикусил губу. Бэзил отвернулся, переваривая услышанное.

– Аутодафе, как мы привыкли звать это страшное наказание, подражая средневековым инквизиторам, не применялось ни разу за всё тысячелетие, – Перенелла стойко перенесла тяжёлый пронизывающий взгляд Мелькарта.

 – Я не считаю его использование целесообразным.

– Ах, эти вечные споры о необходимости и безнравственности смертной казни! К сожалению, за короткий срок отведённой мне жизни я знавал двух бессмертных, одержимых манией убить беззащитного мальчика, и знавал одну бессмертную женщину, которая самоотверженно ему помогала, понимая, что Совет спустит шкуру за это благородство.