Харбин. Книга 2. Нашествие

Кэндзи озарило! Здесь как в Японии, как в его доме, а не как на Пристани, в харбинских японских и китайских кварталах.

– У вас, господин полковник, воздух как дома.

– Спасибо!

Асакуса показал рукой на стоящую рядом с Кэндзи юноми и черпачком на длинной бамбуковой ручке налил в неё кипяток. Кэндзи видел, как пиала стала горячей, сейчас он её возьмет, и она обожжёт ему ладони…

Полковник уложил рядом с очагом железный пруток-кочергу и посмотрел на Кэндзи.

– Негоже здесь говорить о делах, но, уж если вы пришли так поздно, наверное, вам есть что рассказать.

Кэндзи был смущён. Он сразу забыл про горячую юноми, он не сомневался, что принёс серьёзную информацию, но в личных покоях полковника вдруг почувствовал, что попал не к месту.

– Хорошо, не смущайтесь, – так или иначе, мы на службе.

– Спасибо, господин полковник.

– Какие результаты дало наружное наблюдение? – спросил Асакуса и стал медленно подниматься с колен.

Кэндзи посмотрел на него и невольно перевёл взгляд на висящую в нише акварель.

– Кэсай! Или почти Кэсай. Мне понравилась эта копия. Хорошая передача кисти старого мастера. Я хотел было заказать ещё, других мастеров, но продавец в лавке сказал, что художник, который продал ему эту, был бродячий, нищий. Удел талантов!

Асакуса расправил складки широких, ничуть не смявшихся под коленями хакама и захромал к дверному проёму. Кэндзи, обрадовавшись, что докладывать он будет не здесь, а в кабинете, встал и, уступив дорогу полковнику, вышел за ним; оставшаяся за спиной чайная комната вызвала у него чувство тоски по дому.

– Господин полковник, бригада «поймала рыбку» практически в последний момент, – сказал Кэндзи и коротко доложил о том, что было за весь период наружного наблюдения, какие были выявлены связи, что по ним было выяснено, упомянул, что интересного оказалось мало… – И так почти до самого окончания – практически ничего… много русских эмигрантов, их дети, но никого, за кого бы можно было зацепиться.

– И что?

– Буквально несколько часов назад уже после работы Адельберг вышел на Китайскую и стал там кого-то поджидать. К нему подошла девушка, вы о ней знаете, Соня Ларсен, поэтесса из бывшей «Чураевки», и я подумал, что все духи против меня. Я так подумал, когда старший бригады мне об этом рассказывал…

– А как же «рыбка»? – спросил Асакуса.

– Она и оказалась «рыбкой».

Полковник посмотрел на Кэндзи.