Больные тени. Повесть

Алина смотрела на пальцы ног, на босую ступню, которую поднимала и держала параллельно земле, поигрывала белоснежной пяткой и снова опускала.

В тот момент нужно было уйти. Просто встать, попрощаться и уйти; спрятаться в комнате, и ничего бы не случилось. Но я не хотел её обижать.

– И закат сегодня хмурый.

– Прекрасный закат. Ясно так…

– Нет. Видишь, несколько тучек, во-он там! – она ткнула большим пальцем за спину. – Значит, завтра будет дождик. Уже ночью начнётся.

– А! – кивнул я.

Она имела привычку говорить, будто поучает маленького несмышлёного карапуза.

Надменно, но ласково. Словно мать родная. Выделяя каждое слово, будто сюсюкается с тобой!

– Когда дождик, изуродованные конечности болят больше всего. Следующие несколько дней тебе будет скверно. А таблетки заканчиваются.

Я открыл рот и посмотрел на неё. Упаковка кетопрофена лежала в комнате, на столе. Алина никогда не заходила туда. Если, конечно, не делала этого в моё отсутствие.

– Откуда тебе известно про таблетки?

– Слушала, – пожала она плечами.

Теперь она смотрела на свои колени.

– Как так слушала?

– Через стену. Две недели назад, в половину одиннадцатого к тебе вошёл отец. Вы говорили с ним о городе. Потом ты спросил про таблетки и пожаловался, что рука жутко болит. Он ответил, что, конечно же, не забыл. А потом кинул пачки на стол. По одной кидал… Так вот: хрусть, хрусть, хрусть! Таблетки падали с таким приятным треском, как будто дрова в печки горят. И я насчитала три пачки.

А отец тебе и говорит: каждая по десять. Я и поняла, что это каждая пачка по десять таблеток. Три раза в день по таблетке, сказал твой папа. Нетрудно сосчитать… Прошло ровно две недели, и у тебя осталась последняя пачка, в которой восемь таблеток.

– А если я пропустил какой-нибудь раз? Или боли отступили ещё неделю назад и принимать таблетки больше не нужно?

– Конечно, – кивнула она, – ты мог так делать, но не делал. Ты пил таблетки каждый день, как положено. А завтра начнётся дождь, и рука будет сильно болеть.

И тебе придётся пить их не три раза, а гораздо чаще. Мне жаль тебя.

Да, я пил таблетки только в комнате. На столе стоял стакан с водой. Каждый раз, когда я извлекал таблетку, пачка хрустела. Она, конечно же, подслушала и это…

– Ты за всеми подслушиваешь? – не удержался я.

Солнце окончательно расплавилось и утекло за горизонт. Над холмами, за речкой, остался только оранжевый жар, постепенно угасающий.