Сквозь огонь

На ее лице полыхал зловещий красный отсвет. Она посмотрела мне в глаза, и тогда случилось странное. Я будто провалилась в другую реальность. Здесь было холодно и шел снег. Вера убегала от кого-то в этой холодной снежной пустоте, и я чувствовала ее ужас и ярость того, кто за ней гнался. Потом в голове будто что-то взорвалось, и я упала на колени, корчась от ужаса.

– Тебе плохо? От дыма? – Вера опустилась рядом, заглянула в глаза. – Скоро все закончится, я знаю.

И я опять провалилась, и она опять убегала, задыхаясь от ужаса.

Я хрипло закашлялась.

Когда кашель и ужас прошли, Вера сидела рядом и обнимала меня. Но мыслями была не со мной, а где-то далеко. В своей взрослой жизни или там, где ее догонял невидимый человек. Не знаю, сколько мы просидели так.

Потом Вера провела пальцами по моей челке:

– Хорошо тебе. Сможешь стать какой захочешь.

От ее красоты, близости и прикосновения низ живота сначала сжался в комок, потом запылал.

Вера легла прямо на крышу, разметав рыжие волосы.

– Вот здесь горит.

 – Она прижала руки к солнечному сплетению.

Я опустилась на колени и приложила ухо туда, куда она указывала. Тишина. Холодные руки, даже через ткань футболки чувствовалась прохлада.

Я была напугана видением и ни о чем не спросила.

Поздней ночью мы спустились вниз, прошли по притихшему городу и попрощались во дворе. Я всегда смотрела, как она входит в подъезд. Но тогда было слишком темно, и я ничего не разглядела. Тем вечером я видела ее живой в последний раз.

Глава 9

Поутру мы поняли, что жара отступила.

Мама встала первой. Я слышала, как зашуршала ее постель, стукнул складываемый диван. Двигалась мама всегда бесшумно. Потом щелкнул выключатель в ванной и полилась вода. И мама крикнула:

– Свет дали!

Я встала, вышла из комнаты. Лампочка в ванной горела. Мама в ночнушке выдавливала пасту на зубную щетку. По привычке я взглянула из окна на дом напротив: все тихо, двор пустой. Ветра нет, деревья стоят как мертвые. И тут я поняла, что не обливаюсь по?том.

Высунулась в открытое окно: тепло по-летнему, но не более. Дымная пелена еще стояла, но стала легкой, прозрачной.

– Мам, жара закончилась! – крикнула я в сторону ванной.

Мама подошла ко мне – рот в пене, в зубах щетка, – выставила руку из окна, помахала ею. Улыбнулась, погладила меня по голове.

Мы собирались на рынок. На время эвакуации он не закрылся; правда, покупателей и продавцов поубавилось. Товар стоял в трех коробках в прихожке.