Лицемер

– Язык не отсос критиковать?

– Мысли читаешь? Да? Доминик? – нарушила молчание, а потом натянула одеяло повыше.

– Чем  не угадил? Богатством? Видимо, непорочная Тиша обожает простых парней. Слушай, а если я завтра милостыню пойду просить, согласишься сходить на свидание? – говорил он  с неугасающим огоньком, тогда усмехнулась.

– Не верю, что ценитель толстых банкнот готов сидеть рядом с помойным контейнером. Запачкаться боишься, – шептала в темноте.

– Спорить вздумала? Ты проиграешь? Давай так.

Я попрошу денег, на вокзале, но после своенравная художница, отужинает со мной, – заманивал своими речами.

– А не боишься заразу подцепить и микробов?

– Придирчивая какая. Ну люблю чистоту. Это ужасный недостаток? А сама милашка. Носишь старый свитер. Там уже дырки.

– А меня он греет. Память мамы. И неважно, как выглядит человек. Душа истинное зеркало, – взбила подушку.

– Признаю, победила. Любишь философствовать. Ну так что согласна?

– Сложно поверить лгуну.

– Да наплевать на лифт. Я тебя, что покусал? Тиша? – незаметно подлег ко мне. Слегка напряглась. Ощутила некое смятение. От его сильных рук не избавиться.

– Доминик, имей совесть. Ляг подальше.

– Опять насильником считаешь? Я же просто согреть. Ты продрогла, – подлизывался, держала дистанцию.

– Вспомнила, ключ есть на шкафе. Сейчас возьму светильник.

– Лежи. Его там нет.

– Выпусти, пожалуйста.

– Какая ты напористая. Сложно выспаться со мной до утра? Я прям такой отрицательный? – Говорил с загадками.

Но всё равно не послушала и подскочила на носочки.

– Да, злого хищника напоминаешь

– Сколько же во мне недостатков. Тиш, а достоинства перечислить не желаешь? Добрый между прочим, – шептал, а я забрала на табуретку. – Шею свернуть решила? Да брось его.

– Она выдержит не беспокойся. Точно. Он там, – обрадовалась, но этот хитрец взял, не желая отдавать, – верни.

– Ляг со мной.

– Всё равно ночью сбегу, Доминик.

Насильно удерживать станешь?

– Да, возьму наручники и сделаю из тебя пленницу, – на моих глазах, достал металлические оковы. Наглец, таких лишь поискать.

– Начнешь распускать руки, закричу, – разместилась на подушке, и нарочно настигла зевота.

– Теперь моя рабыня. Захочу и поцелую, – говорил с неугасающим тщеславием. Устала с ним справляться, а после заснула. Помню его сладкий шепот. Но по утру, реально заурчал живот.