Лицемер

А сообщница! Скольких барышень подбросила. С этой много проблем образовалось? – искала подвох, невыносимо мириться с её доводами.

– Она просто дикая. Словно в клетке сидела. Шарахается людей. Любой кажется убийцей! – рявкнул, устав за всем наблюдать.

– Раздави её! И заставь мучиться от несправедливой любви! – помогла вынести её подругу к лестнице.

– Да, до гола раздену. А то ломается, целка. Раздражает, истеричка! – нажал кнопку лифта, пора отвезти нахалку в логово и хорошо поиздеваться.

Колесил по городу, слыша её сопящее дыхание.

Снотворное творило чудеса.

– Ну, что убогая художница? Попала в руки к демону? Да, правильно опасаешься. Я сволочной тип, – проявил высокомерие нажав педаль газа.

Не слышала, дрыхла словно усталая клуша. Расслабиться желаю снять напряжение. Она словно льдина, отталкивает своими манерами. Неприступная, холодная. Боится растления. Милое создание, язык отсохнет перечислять скольких обманул. Любовался не похожими красками Питера. Обладая тёмной душой.

И всякую шваль лишь унижаю. И до этой самозванки доберусь. Любопытно испробовать её в сексе. Вдруг тихоня темпераментная. В любом случае, укрощу ангела. Остановился на набережной. Вода мерцает ночными огоньками. Здесь её сердце и умрёт, ведь она влюбится в меня.

После игры в бильярд, внимательно поглядывал на убожество лежащее на сукне. Устала, силы покинули. После сексуального насилия, вообще еле ползать будет. Ударяю кием по шару. Вожделение окутывает поглядеть на неё голую.

А то любительница морали долго ломается. Небрежно стягиваю свитер. Клянусь, сожгу его, после нашего прощания. Растрепанные пакли, она очевидно не причёсывается. Осталась в майке из дешёвой ткани. Любопытно поглазеть, какое нижнее белье. Голодранка не позволит дорогого. Избавился от лохмотьев, видя худые руки, косточки, выпирающие на ключицах. Голодает, скоро подохнет от обезвоживания. Бросаю взор на неряшливый бюстгальтер. Видимо, нарыла его в ближайшем мусорном баке. Вызывает отвращение.

– Облезлая крыса! Тебе не совестно носить поношенные тряпки? Искусство она любит. Сначала научись одеваться, неряха, – разрезал ножом бюстгальтер, видя нежную аккуратную грудь. Касаюсь её, чувствуя соблазн, и следом сорвал трусы. Обнажённая, вся покорная, такая вызывает умиление. Впиваюсь небрежно в волосы, желая их выдрать. А потом целую её губы, не сопротивляется. Выглядит куклой, без эмоций, раздавленная тряпка. С нескрываемой гордыней поглядываю.