Темные воды

Ну что, согласен? А потом спецкурс какой-нибудь возьмешь, лиха беда начало. Подумай.

– Спасибо… – растерянно произнес Сергей. – Спасибо! Не ожидал… Латынь я помню, конечно… «Quousque tandem abutere, Catilina, patientia nostra?»[1 - «До каких же пор, Катилина, ты будешь злоупотреб-лять нашим терпением?» – Цицерон, «Речи против Катилины», I, 1, 1.] – это навсегда.

– Собери документы и приходи. Прямо в понедельник. Тебя ведь реабилитировали?

– Да, чист как стекло. Обещали даже награды вернуть.

– Чем награжден?

– «Красная Звезда», медали за Варшаву, Будапешт и за боевые заслуги. За Берлин не успел получить.

– Я тоже не успел, по госпиталям валялся. Ничего, все наладится. Dum vivimus vivamus![2 - Пока живы, будем жить! (лат.)]

– Vivamus, верно… – улыбнулся Сергей. – Помнишь Катулла: «Vivamus mea Lesbia, atque amemus…»[3 - «Пока живы, о Лесбия, будем любить!» – Гай Валерий Катулл.]

На мгновение в нем вдруг проглянул прежний Сергей, довоенный, и Николай не выдержал, шагнул к другу, схватил за лацканы пиджака и встряхнул:

– Как ты мог?! Зачем ты это сделал?! Ты же сам отдал ее мне, сам! Никогда ее не любил! Ты же специально тогда уехал, чтобы у нас все сладилось, думаешь, я не знал?! Как ты мог?!

Сергей не сопротивлялся, только печально смотрел в лицо Николаю.

– Мне нет оправдания.

Еще задыхаясь, Николай спросил:

– Ты знаешь, что…

– Да, – перебил его Сергей.

– Даже не пытайся с ней увидеться, ты понял?

– Нет. Никогда. Обещаю.

Они еще постояли, мрачно глядя друг на друга, потом Николай повернулся и пошел в глубь университетского двора, Сергей потерянно смотрел ему вслед. Тот вдруг остановился и, не оборачиваясь, процедил сквозь зубы:

– В понедельник жду тебя с заявлением.

И они разошлись. Сергей направился к сестре, чтобы рассказать о неожиданной встрече, а Никола, которого давно уже величали полным именем – Николай Аристархович, – к себе на кафедру, где он рассеянно пообщался с коллегами, а потом и вовсе ушел в библиотеку, долго сидел над раскрытым томом, глядя в пространство невидящим взором.

Часть 2. Никто пути пройденного у нас не отберет

Николай с шестнадцати лет жил совершенно самостоятельно.