Проклятие чёрного единорога

Эта часть леса была удивительно бесплодной – лишь стена высоких мрачных елей да бескрайние ковры мхов и лишайников поглотили землю и камни. В воздухе пахло грибами, но грибов она не нашла.

Девушка шла вдоль ручья, поднимаясь все выше в горы. Где-то здесь должна была начинаться тропа, о которой ей говорил Мат. Если, конечно, она не лисья. Лисью тропу самостоятельно она бы не нашла. Леилэ все время казалось, что вот-вот, за следующим уступом, она увидит следы. Но сумерки сгущались, и надежда таяла.

Мату нездоровилось. Может быть, он попросту забыл, что Леилэ не видит лисьих путей? Ах, как же ей не хотелось провести ночь в одиночестве, под открытым небом! Лес девушке не нравился. Она смутно припоминала эхо, которое родилось из ее собственного крика. Это был чужой голос, мрачный и таинственный, словно шедший с того света.

В деревнях это место называли Чернолесьем. Здесь не охотились, не собирали грибов и ягод. Рассказывали, что все, кто отважился зайти в Чернолесье, домой возвращались в виде бестелесных призраков.

В истории Леилэ не верила. Уже много дней они с Матом беспрепятственно шли вдоль реки. Да и мстителей Чернолесье не больно-то напугало. Однако на всякий случай девушка оставила на ветвях кустарника бусы из бисера, перевязанные красными лентами, – подношение лесной нечисти, которое могло отвлечь ее на некоторое время от одинокой путницы с лошадками.

Чем дальше девушка забиралась в горы, тем тише делалось вокруг и тем упрямее становились лошади. В конце концов совсем стемнело, и Леилэ по-настоящему забеспокоилась. Не мог Мат оставить ее одну в таком месте! Что-то она не разглядела, не поняла.

Девушка остановилась, обняв за шею лошадку. Ей стало немного теплее, но в животе заурчало и взвыло от голода почище самого жуткого призрака.

Леилэ оставила коней у ручья. Она отошла так далеко, чтобы запах животных не перебивал другие ароматы, и, закрыв глаза, принюхалась. В слабых течениях воздуха она слышала сырую землю, смолистые деревья и хвою… До нее доносилась вонь болота и еще какой-то гнили по другую сторону ручья.

Девушка сосредоточилась на съедобных запахах и вдруг уловила теплое течение с востока. Ветер принес аромат дыма.