Проклятие чёрного единорога. Часть III

– Разве кусочками льда можно высечь огонь? – удивлялась она чуть позже, пытаясь согреться у очага.

После тяжёлого перехода странники остановились на постоялом дворе «Речная вила» близ посёлка Ва?ттан. Озвучивая цену за постой, хозяин явно вдохновлялся суровой погодой, однако каждая монета стоила того. Большой гостевой дом, построенный из широких брёвен, хорошо держал тепло, а от кухни доносились ароматы жареного мяса и свежей выпечки. Не удивительно, что «Лесные гитары» и Индрик выбрали ту же гостиницу.

– Чистый лёд можно превратить в линзу, – терпеливо объяснил маг, протянув к огню руки.

Ученица в ответ лишь скорбно вздохнула. Как не могла она понять, почему при ударе молнии обгорела часть её тела, но осталась в целости одежда, так и сейчас ей было невдомёк, с чего бы холоду не противоречить жару? Но, как ни странно, на помощь учителю пришла Фьёртана Конопатая.

Комната магов располагалась на втором этаже, и в небольшое оконце, занесённое снегом, разбойница никак не протиснулась бы.

Ей пришлось изменить своей привычке и постучаться в дверь. Застыв на пороге и пугливо косясь на спутника Дженны, Фьёр пригласила её поучаствовать в одном важном ритуале. Собрав необходимые принадлежности, девушки убежали на улицу.

День был пасмурным, и ровная серость заливала равнины от неба и до земли. В отдалении от постоялого двора у реки стоял деревянный сруб с высоким крыльцом. Из приоткрытой дверцы раздавались голоса.

Поднявшись по ступеням, девушки оказались в тесном предбаннике.

Валящий из парной дым плавал под потолком будто облако. Закашлявшись, Дженна пригнулась, чтобы вдохнуть чистого воздуха. И не успела она опомниться, как Фьёр стянула с себя, а затем и с неё платья. Вручив полотнища, чтобы прикрыть тело и голову, серая волчица впихнула чародейку во вторую комнату.

– Клянусь Квасурой[2 - Мелкий божок хмеля и браги.], южаночка, сейчас мы покажем тебе, как веселятся у нас на Севере! – задорно крикнула она.

В помещении было сумрачно, свет падал узким лучом сквозь единственное крохотное оконце. Пол устилали еловые ветки, по стенам, чёрным от копоти, висели букеты сухих трав. Пахло хвоей, полынью, мятой и «Гитарами».

– С лёгким паром, девки! – поздоровался Норк и плеснул воды на раскалённые камни, уложенные у открытого очага.

Еван, стоящий посреди бани в чём мать родила, принялся размахивать куском ткани, разгоняя клубы пара.