Сказки лунных дней. Часть II

– Тогда идём, я знаю, где тебе помогут развеять тоску, – решил Мальмух. – Про «Сизого змея» слыхал?

Негодуя на дрянную кухню таверны и их пересоленный рис, на глупость людскую, на грубость незваного гостя и на себя самого за то, что так и не нашёлся с ответом, Плутарх Велонес покинул свой временный лекторий. Растущая луна встретила его улыбкой, но учёный не ответил ей взаимностью, устремив сумрачный взгляд под ноги.

Ночное светило – проклятие, единственная причина бед его, по сути, успешной жизни.

Бледный огонь, что распалял чувства, заставлял в приливе звериной страсти помутиться ум. Как мог разумный человек любить источник страстей, которые делали несчастного раба из достойного господина?

Да, так бы он и ответил тому забияке, что явился на его урок смущать умы почтенных алриасцев. Небось энсолариец, кто же ещё мог рассуждать подобным образом? Что смутьян хотел услышать в ответ на свой вопрос? Желал обвинить в двуличии известного учителя?

Разве же не ясно, что Плутарх стоит за общее благо?! Но ни единая женщина не может посещать подобные собрания из-за опасности, которая поджидает её здесь, среди мужчин, не окрепших умом.

Плутарх вздохнул и потёр лицо ладонями. Он страшно устал. Устал от страха за младшую сестрёнку – за их судьбу и судьбу родной страны.

Усталость породила в его уме уныние… Обычно эсфирец справлялся с дурным настроением благодаря своей воле, натренированной дисциплиной и праведным образом жизни.

Плутарх строго следовал распорядку дня. Утром он упражнял ум прогулками и размышлениями в священных местах. Днём нёс мудрость ученикам царского двора. Затем учитель вкушал простую пищу. После чего он тренировал тело физическими упражнениями: гимнастикой и борьбой. Затем заботился о чистоте волос и кожи. Под вечер же он отправлялся в люди, чтобы дарить истину и простому народу.

Затем неизменно наставала очередь сна, но… Но в определённые дни Плутарх делал исключения.

Сейчас как раз настал такой случай. Мужчина жаждал одного – покоя и забвения. Однако ум его был слишком возбуждён, чтобы принять сон. И, пока учёный не мог утолить звериный гнев и голод в болотных камышах Эльхайби, ему оставалось лишь одно противоядие.

Скрыв лицо за тёмной вуалью, Плутарх направился в «Сизого змея». Он шёл быстро, удивляясь самому себе. К чему такая спешка, ведь ночь только начинается? Будто сама богиня Судьбы подталкивает его.