Клён и братья Гнева

Наследственный идиотизм. Вот что витало в Доме.

– Так я и думала, – Вира не обратила внимания на мой крик, и вообще вела себя так, словно ничего особенного и не случилось. – Его нет.

– Чего ты ожидала увидеть? – я разозлилась, безуспешно стягивая стороны блузы, зияющие нитками и дырками на месте отлетевших пуговиц. – Кого его? Хвост, растущий из ключиц? Или жабры?

– Родимое пятно, – ответила Вира и вдруг встала на четвереньки.

Я сначала не поняла, что она пытается собрать рассыпавшиеся пуговицы. Хозяйка Дома Крозе ползла по полу от одной блестящей кругляшки до другой, и голос ее звучал довольно глухо.

– У Эльзы было большое родимое пятно в виде солнца. Не солярный знак, а именно солнце. В ложбинке груди оно должно сейчас быть. Ну, тогда у нее еще ничего и не намечалось там, а сейчас аккуратно между полушариями должно располагаться.

Она обернулась ко мне из-за плеча, посмотрела вверх. Взгляд у Виры стал уже какой-то совсем дикий.

– У тебя ведь нет родимого пятна?

– Нет.

Я все еще прикрывала руками свой корсет, судорожно думая, как мне покинуть эту мастерскую, и этот Дом, и еще – как в таком непотребном виде добраться до поместья Шиори.

– Извини. Не думай, что я сумасшедшая. Просто нужно было проверить. Я немного не рассчитала, погорячилась. Мы поправим твою блузку, не бойся.

– Ты могла просто спросить, – пролепетала я.

– Мне не верилось, что ты честно ответишь, – пояснила Вира. – Мы, Крозе, слишком прямолинейны, и часто страдаем из-за этого.

– Вы – чудики, – согласилась я. – И в самом деле. Я росла, тело менялось. Пятно могло сойти само по себе. Дай мне пуговицы и иголку с ниткой.

Вира словно не услышала мою просьбу. Она принялась расхаживать передо мной взад-вперед широкими шагами. Я неотрывно следила за ее кулаком с вожделенными пуговицами.

– Если ты и в самом деле ничего не помнишь и не знаешь о себе…

Она остановилась на мгновение и посмотрела на меня, затем вздохнула:

– Но ты и в самом деле не знаешь…

– И не помню, – подтвердила я.

Этот разговор уже начинал вертеться по кругу, и мне до чертиков надоело повторять о том, что я все еще не выбралась из бункера времени. Кажется, я понимала, почему Тео так противился моему появлению в обществе. Может, брат чувствовал, насколько это невыносимо: постоянно объяснять всем, что я просто не помню. Но твердо знала, что являюсь старшей сестрой Дома Шиори.