Когда снега накроют Лимпопо

Приятель же выезды на природу терпеть не мог, поэтому дача явно пустовала. Не скажу, что Серега очень охотно передал мне ключи, но, видимо, обаяние Тави к тому времени пропитало меня насквозь, потому что сломить его сопротивление оказалось не так сложно, как предполагалось с самого начала.

Дача Серегиных родителей не выглядела шикарным особняком. Небольшой деревянный домик с уютной верандой и участком, засаженным вольно растущими цветами. Их было много, но определил я только ромашки. Наверное, мама Сереги разбивала клумбы, но в это лето садик выглядел довольно диким.

Что, впрочем, придавало ему дополнительное очарование.

А еще – самое главное его достоинство – домик находился практически в одиночестве. Старая деревня когда-то была огромной, но постепенно опустела, сжалась до хутора, и домишко на ее окраине теперь оказался окруженным только лесом, быстро занявшим пространство, оставленное людьми.

К моему счастью, предложение провести лето на даче Тави восприняла благосклонно. Коротко кивнула. Я назвал деревню и станцию, от которой вела долгая дорога к этому населенному пункту.

Тави рассмеялась:

– Я тебя и так найду.

На следующий день с рюкзаком, под завязку набитым продуктами, я сошел на полустанке. Задачу облегчало то обстоятельство, что когда-то мы, еще старшеклассниками, праздновали здесь Серегин день рождения. Ночь была незабываемая, наутро приехавшие родители именинника всыпали всем, мучающимся с похмелья, по первое число. В общем, я знал, как туда добираться.

Путь занимал часа полтора.

Быстрым шагом и без тяжелого рюкзака. Честно сказать, в прошлый раз, когда я шел по этой дороге школьником и с кучей предвкушающих пьянку друзей, она показалась мне намного короче.

Когда я добрался, весь взмок и пропылился. Пробирался через прошлогодний бурьян к калитке, уже ни на что не надеялся. В душе царили тоска и безнадега. Какого лешего я все это затеял? Тави не явится сюда. Как? Если даже от названия станции легкомысленно отмахнулась? Она опять меня дурачит.

– Ты смешной, милый! – голос раздался, когда я пребывал уже на пике отчаяния.

Она стояла на веранде, облокотившись о перила. В длинном, кажется, голубом платье – я даже цвет не могу вспомнить точно, настолько все затмило сияние, исходящее от летавицы. Помню только большую ветку, ласково свесившуюся к светлой пушистой головке, и почему-то: лепестки цветущей яблони, кружащиеся вокруг нее. Какого черта – цветение яблонь? На дворе – начало июля, яблони давно отцвели.