Боевая магия для травницы

Но вдруг он замер, нахмурился, оторвался от документов и посмотрел на меня.

– Лета, мне придется внести имя в бумаги, – наконец, произнес он. – Твое имя. И тогда все вскроется. Но мы можем сделать по-другому. В тебе есть родовая магия, значит, проверка покажет, что ты мне родственница. Лета Ти Лорби вместо Лета Ти Муат. Так ты сохранишь все привилегии семьи Ти Лорби, от которых отказалась Арона. Это не так страшно, ведь фамилия, которую она взяла, сбежав из дома, чужая. В ней нет тех сил, которые бы могли помочь тебе в дальнейшем.

Я слушала его, и мне казалось, что мой новоявленный дядя пытается убедиться в этом не меня, а себя. Я-то не боялась изменить имя, потому что не вполне была уверена, что мое имя – именно то, что я получила при рождении. Мы так долго убегали, что я готова была поверить во что угодно.

– Я согласна. Но у меня есть одно условие.

Ти Лорби удивленно воззрился на меня. Кажется, раньше ему условий не ставили.

– Какое условие?

– Я буду жить, как привыкла.

Вы не станете меня контролировать.

Дядя поджал губы, раздумывая над моими словами. Я уже приготовилась услышать решительный отказ, потому что с таким лицом согласия не выражают, когда он вдруг произнес:

– Вот мы с тобой спорим, а я совершенно не принял во внимание то, почему столько лет отказывался принять тебя, – он помолчал, собираясь с духом. – Видишь ли, Лета, моя академия… Она мужская.

– И что? – не поняла я.

Он вскинул левую бровь, рассматривая меня.

– Я директор, первый попечитель и в прошлом выпускник Рейденской мужской академии боевых магов, высшего и, можно сказать, элитного учебного заведения.

Сюда никогда не принимали девушек, потому что учеба подразумевает жесткий контроль, беспощадные условия и невыносимые требования.

– Надо же, – подумала, что вещи я еще не разбирала, комнату мне мою никто не показывал, да и родственных чувств я к дяде не испытываю. Стоит ли вообще оставаться?

– Твое появление точно заинтересует тайный сыск! – он ударил кулаком по столу, сердито выдохнул.

 – Ну уж нет! Я не позволю своей племяннице исчезнуть, как позволил сестре! Арона была для меня очень дорога, и я не прекращу корить себя за то, что позволил случиться непоправимому. Ты остаешься!

– А, может, я все-таки пойду?

Накатили усталость и апатия. Не хотелось ни-че-го! Ну, может, спать. Да и то, это под большим вопросом. Я не желала учиться, ходить на занятия и притворяться тем, кем не являюсь.