Седмина пустошь

В документе перечислялось изъятое; взрывчатка, автомобиль УАЗ, детонаторы и прочее обнаруженное в гараже, потянулся было подписать, но что-то кольнуло; что-то было в этом документе виденное ранее, вот буквально совсем недавно, вот только что. Осторожно отложив авторучку в сторону, впился взглядом в разложенные на столе обгорелые листки бумаги, и пододвинул их к рапорту, – точно, цифры совпадали.

В обгоревшем клочке сохранился столбец из цифр в три строки, а количество взрывчатки, обнаруженное в тайнике совпадало с самой последней строкой в записях, кроме этого перед трехзначным числом, перед тире стояла слегка обгоревшая, но вполне читаемая цифра 2, что совпадало с последней цифрой номерного знака автомобиля обнаруженного в гараже – 452.

Это выглядело так:

– обгорелый лист, цифра 2 – 300.

– Что-то не так? – заволновался военный.

– Нет, все так, – успокоил Щетинин и попросил, – оставьте мне копию.

– Без проблем, – ответил за сапера Степанов.

Взяв акт, заправил в ксерокс и спустя пару секунд теплая копия лежала перед Андреем на столе.

– Что-нибудь еще? – спросил Георгий.

– Нет, теперь все, можете идти, – ответил Андрей, поставив свою подпись под актом и передавая его саперу.

Не возникни в доме пожар, можно было узнать и больше, но, к сожалению, нить поиска в очередной раз была оборвана; оставалось только гадать; где находится остальная взрывчатка и для чего она предназначена.

Приближался Новый 2003 год, до наступления оставалось всего несколько дней. В городе установилось странное затишье – уже несколько дней, не было слышно стрельбы и взрывов. Щетинина, странно наступившая тишина тревожит; вероятно, готовится что-то крупное, и чтобы не провоцировать ФСБ на ответные действия, боевики затаившись выжидают.

Отпуск у Любы и Андрея начинался с 28 декабря.

Они уже сложили вещи в дорогу, собираясь ранним утром вылететь в Москву, а оттуда в Новосибирск, где Люба должна остаться, поскольку этот ее очередной отпуск переходил в декретный. Была пятница, – последняя рабочая пятница 2002 года, время обеда прошло, а ужин был еще не скоро.

Андрей с Любой сидели в столовой, пили чай и смеясь спорили; обсуждая имя для своего первенца.