Карнавал лжи

– Двоедушие… кончилось?

Она думала, что, спрашивая это – а может, констатируя, – она закричит. Но вышло только прошептать.

– Так ты знала.

Взгляд Алексаса был непроницаем.

– И… теперь ты один… в этом теле?

Он кивнул.

– И ты… владеешь магией?

– Как видишь.

Таша отступила ещё на шаг. Запнувшись обо что-то, рухнула в подвернувшееся позади кресло.

Осознала, что дрожит, словно в лихорадке.

…почему?

– Но оно же не могло, – хрипло выдохнула Таша, убеждая непонятно кого, – не могло так быстро…

…почему она не успела даже попрощаться с Джеми? Недотёпистым, вечно взъерошенным, занудливым, любимым…

– Должно было быть… что-то, какой-то переход…

…почему Джеми? Тело-то ведь его…

…почему кто-то из них вообще должен был исчезнуть…

…почему из двух друзей с ней остался один; почему так скоро, так внезапно; почему именно сейчас; почему, почему, поче…

Комната поплыла в радужной пелене, подступившей к глазам.

Сдерживаемые весь вечер чувства стоном прорвались из сдавленного слезами горла, – и Таша скрючилась в кресле, кусая солёные губы, рыдая до боли в скулах.

– Прости, прости, – выкашливала она бесполезные, ненужные извинения, раскачиваясь взад-вперёд, точно это могло облегчить боль, что жгла душу калёным железом, – прости, пожалуйста, я… я…

…если бы только здесь был Арон, который ответит на все «почему», поможет, исправит…

– Не плачь, – сказал Алексас, опускаясь на колени перед креслом – и на короткий миг Таша забыла, что Арон далеко, ведь прежде так крепко и бережно её обнимали только его руки.

– Я не должна была уходить! Я чувствовала, что с тобой не всё в порядке, я…

– Нет, ты должна была уйти. От этого слишком многое зависело. И ты ничего не смогла бы сделать, даже если бы была здесь. – Он утёр кружевными манжетами её мокрые щёки. – Не плачь. Меньше всего на свете Джеми хотел бы, чтобы ты плакала из-за него.

– Прости меня, я должна была тебе сказать, вам обоим сказать…

– Я не сержусь.

– Неужели ничего нельзя сделать? Вернуть…

Она запнулась, когда рыдания заставили её подавиться словами, – и Алексас, не ответив, обнял её крепче.

Должен быть выход, думала Таша, уткнувшись в плотный флеон его рубашки, отгоняя дурацкую мысль, что за пятна от слёз и соплей на дорогой ткани её рыцарь-щёголь наверняка «спасибо» не скажет. Должен. Не может его не быть. И наверняка Арону он известен.