Изнанка

Хотя за смешную сумму, указанную в объявлении хозяйкой комнаты, ни на что другое и рассчитывать не стоило.

В унылую пятиэтажку совсем не хочется заходить, но выбора у нас нет. Изуродованное временем крыльцо напоминает пандус, каменные ступени сточились в одно целое.

Преодолев их в один прыжок, мы оказываемся у распахнутой настежь двери в подъезд и, оставив позади ледяной дождь, попадаем в тугую и пугающую темноту.

– Мам, я ничего не вижу, куда идти-то? – тихо спрашивает Лука.

– Подожди, родной, сейчас разберемся.

Расстегнув сумку, пытаюсь на ощупь найти мобильник.

– Не торопись, мам, здесь хотя бы сухо и тепло.

Мой любимый оптимист даже в непросветной тьме найдет повод для маленькой радости.

– Тебе не страшно?

Мне приходится отпустить руку сына. Да где же этот чертов телефон!

– Нет, мам, а тебе? – бодро отвечает сын.

А мне страшно. Но в этом нельзя признаваться ребенку.

Проигнорировав его вопрос, я, наконец, вынимаю старенький мобильник и, включив экран, пытаюсь осветить пространство вокруг нас.

Стены исписаны ругательствами, а прямо над нами нависает разбитая лампа и торчит кусок провода. Длинный, широкий коридор усеян дверьми. Озираясь, я замечаю впереди узкую лестницу на следующий этаж и, взяв руку сына, быстро шагаю к ней.

В свои пять он уже немного умеет читать, и я спешу уйти, чтобы Лука не успел сложить буквы в слова.

Второй этаж не кажется таким мрачным. Одинокая лампа без плафона тускло освещает еще один длинный коридор.

Пробегаюсь взглядом по номерам квартир. Нужная, оказывается, как раз напротив лестничного пролета.

Выкрашенная в ядовито-зеленый цвет дверь встречает меня с вызовом, словно хочет сказать, что я здесь далеко не первый и уж точно не последний квартирант. Но времени размышлять о прошлых жильцах совсем нет.

Постучавшись, я толкаю дверь, и мы входим в свое новое жилище.

– Ну наконец то! Уже решила, что вы передумали.

Женщина предпенсионного возраста сидит в старом продавленном кресле, вальяжно закинув одну толстую ногу на другую.

Без особых на то причин эта дама моментально вызывает во мне отвращение. Одетая в вычурно-яркий балахон и обвешанная золотыми цацками, как новогодняя елка, она окидывает нас оценивающим взглядом и, презрительно поджав губы, наконец встречается со мной глазами.

– Мы спешили как могли, там сильный ливень.

К горлу подкрадывается тошнота. Здесь ужасно пахнет едкой химией.