Изнанка

Озираясь по сторонам, пытаюсь найти причину, но не нахожу ничего, что могло бы походить на источник запаха.

– Значит, так, возиться с вами нет времени! – дама с трудом поднимается из кресла и, не меняя выражения лица, принимается знакомить нас с пространством. – Ванная общая с соседями, в конце коридора. А здесь холодильник, маленький, но морозит хорошо, стол шатается, ножку сама подопрешь, у телевизора отходит антенна, будет рябить, примотай покрепче изолентой. На кухне чайник и три чашки, смотри не разбей, у меня все посчитано.

Диван старый, но крепкий, раскладывается в кровать. Но если будешь мужиков водить, сильно не скачите. Сломаешь – возьму с тебя за него десять штук.

– Я не вожу мужиков, – холодно говорю я.

Вот почему эта особа сразу пришлась мне не по нутру. Ненавижу хамство. Чувствую его за версту.

– Лесбиянка, что ли? Да ладно?! А такая симпатичная! – нарисованные брови хозяйки комнаты подскакивают высоко на лоб. Похоже, она забыла, что я пришла сюда с сыном!

– Нет.

Просто не вожу.

С выдохом к женщине возвращается обычное выражение лица.

– Ладно, дело твое. И вот еще, шторы береги, они дороже, чем все ваше шмотье! Ой, кстати, а где вещи-то?

– Завтра привезу.

Поджав губы и недоверчиво прищурив глаза, дама впивается в меня взглядом.

– Слушай, милочка, ты мне сказала, что кантоваться совсем негде. Выпросила отсрочку оплаты, ребенка приплела, на жалость надавила, а выходит…

– Мы жили у моей двоюродной тетки, – перебиваю женщину, не дав ей высказаться.

 – Она умерла, квартира в центре – осталась. Родственников набежала целая стая, а мы, понятное дело, не самые близкие.

– Ясно, – закатив глаза, она жестом обрывает меня. – Значит, деньги отдашь через пару дней, но сразу за два месяца! За пацаном следи, сломает что – будешь платить.

Осмотревшись еще раз и взяв со стола бесформенную сумку, больше похожую на мешок с лямкой, хозяйка делает шаг в сторону двери.

– Подождите, а чем здесь пахнет? – спрашиваю я.

– А-а, это? Соседи снизу травили клопов, отраву насыпали за плинтус, а там сырость от подвала. Вот и пошла вонь. А сделать ничего нельзя, только полы перестилать, да и запах уже въелся.

Я округляю глаза:

– Здесь же находиться невозможно!

Присев на край дивана, Лука, не раздеваясь, прячет нос в воротник куртки.

– Проветривайте! – заключает дама и, всучив мне ключ, не прощаясь, перешагивает порог.