Демонология Сангомара. Удав и гадюка

– Тогда Пацель нашел какой-нибудь древний артефакт! Я знал его более пятидесяти лет назад, уже тогда он обращался к другим магам для омоложения, потому что ему не хватало собственной силы и знаний. А тут власть над толпой?.. Невозможно!

– Артефакты… Вполне может быть, хотя Пацель так мало рассказывал о своей жизни. Так, ладно, давайте прекратим разводить антимонии и вернемся к теме разговора. Как насчет того, чтобы заплатить сразу нескольким сильным магам? Что думаете?

– Похоже, я дал тебе излишнюю дозу белой розы, – веномансер поправил одну из трех золотых цепочек на пелерине.

 – Я же сказал, что маг любой силы бесполезен против левиафана! К тому же он, как ты и прочие реликты, скорее всего, невосприимчив к магии.

– Но что-то нужно сделать!

– Юлиан. Я, как тот, кто был правой рукой короля Горацио Пятого, прозванного Золотым, тот, кто был вхож в опочивальню самой королевы в любое время суток, тот, кто присутствовал на секретных советах консулов, являясь одним из них, заявляю, что магия тебе не поможет с левиафаном! Не будь глупцом и прислушайся к тому, кто знал великих магов не понаслышке!

– Но я не могу бездействовать…

Вицеллий вздернул бровь.

– Невежественный поступок порой приносит больше бед, чем бездействие.

Улыбнувшись одной стороной лица, поскольку вторая после перенесенной болезни имела ограниченную подвижность, Вицеллий гор’Ахаг покинул кабинет. Граф остался в одиночестве, в размышлениях.

Тем временем из особняка вышла Мариэльд и, шелестя серым подолом, присела на скамейку в окружении сосен.

Ее белоснежные косы лежали на плечах, а ясные голубые глаза из-под прикрытых век наблюдали за возней прислуги. Слуги быстро ретировались, не желая мозолить глаза хозяйке.

Скоро к Мариэльд присоединился Вицеллий. Он поправил свое длинное белое платье, пелерину красного цвета, который считался в этих землях цветом траура, и присел рядом. Впрочем, нравы и порядки Ноэля его не очень интересовали: он не стал перешивать любимые алые одежды, символизирующие в Элегиаре аристократию, из-за каких-то, по его мнению, глупых суеверий.

Порой Юлиану казалось, что с помощью своей красной пелерины, соединенной тремя золотыми цепочками, Вицеллий мысленно переносит себя обратно в Элегиар, где прошли почти все годы его жизни, трудной, но яркой. Старый веномансер, ныне больной и немощный, некогда был очень живым мужчиной, экспериментатором в области веномансии – Алым Змеем, как его называли при дворе.