Терновая ведьма. Исгерд

В голубых глазах ясно читалось заветное «пожалуйста», и ветряное сердце дрогнуло. Не откажешь ведь сладкоголосой упрямице.

– Закружись вихрем, подними ураган, – почуяв победу, просияла принцесса. – Пусть буря накроет эти немые просторы!

Пойманный в плен колдовского голоса, Хёльмвинд сдался: как марево, растворился в воздухе, неспешно поднялся к небесам и описал большой круг над озером.

– Еще, – повелела Изольда, подмечая, как оживает водная гладь.

Ветер взметнулся выше, набирая силу, закружил по спирали.

Сосны под его крылом восторженно скрипнули.

– Сильнее! – Принцесса запрокинула голову. Мощь верховного пьянила, будто принадлежала ей самой.

– Как скажешь, – хмыкнул Хёльмвинд с высоты, стрелой сигая к противоположному берегу. Раздался удар по воде, тучи брызг и песка поднялись в воздух. А затем, осыпая головы спутников снежинками, ураган бросился на рощу.

От ледяного порыва Таальвену пришлось спрятаться за скалу, заслонить слезящиеся глаза.

Но принцесса только захлопала в ладоши.

– Дуй крепче!

Мгновение, и над озерной поверхностью разразился настоящий шторм: чудовищные волны превратили ее в кипящий котел, острые льдинки, звеня, проливались колючим дождем. Хёльмвинд вился и буйствовал, не принося, впрочем, никакого вреда природе. Сторонился он и Изольды, оберегая ее, насколько мог, от натиска стихии.

Деревья под неспокойным прикосновением верховного встрепенулись, словно живые, заскрипели, заголосили.

И было в этом привычном звуке нечто таинственное, будто сосны, молчавшие тысячи лет, хором запели забытую песню.

Сквозь траву прорастает камней

Костяных колдовское соцветье…

Мы ушли в зеркала вслед за ней —

И не встретишь крылатых на свете…

– Лети, лети, Северный ветер, пускай этот мир вздохнет наконец и скинет оковы проклятого сна!

Ветер вьется, крыло обнажив,

Лишь ему наши ведомы тайны.

Среди сосен и тоненьких ив

Над озерною гладью хрустальной…

Лютинг завороженно глядел, как пенятся брызги у ног принцессы.

Ладони ее были воздеты к небесам, непокорные кудри швыряло из стороны в сторону, колючки на коже змеились. Казалось, Изольда едва удерживает равновесие на скользкой скале, – еще секунда, и неистовый порыв столкнет ее в яростную пучину.

Но стан ее оставался ровным, будто невидимые цепи сковали колдунью. Губы ее шевелились – даже сквозь шум волн принц слышал дивную песню.