Терновая ведьма. Исгерд

Век не сыщешь желанней огня,

Чем бурлящий в холодных глубинах, —

Закалялась в потоке броня

И мерцала на выгнутых спинах…

Как бисер, певунья нанизывала слова на нить сложной мелодии, звук за звуком возрождая ее из небытия. Она пела о прошлом Тьер-на-Вьёр, и, постигнув суть древних куплетов, можно было узнать, откуда взялись волшебные зеркала.

Но легенд изначальных канва

Расплелась, за века разметалась.

И умолкла хвостов тетива —

Только песня драконья осталась…

Строки в голове принцессы внезапно оборвались, мелодия смолкла, так и не пойманная до конца.

– Прошу, покружи быстрее, – взмолилась Изольда, ища глазами бесплотного Хёльмвинда.

Она обязана завершить начатое, иначе тоска навсегда поселится в сердце. Но грянувший с небес голос вернул колдунью к реальности.

– Если позволю буре разгуляться, ты замерзнешь насмерть, но до того ураган сметет тебя в озеро.

Лишь сейчас принцесса заметила, как страшно окоченела. Лица она почти не чувствовала, губы горели, зато платье и плащ совсем высохли.

Поймав напоследок лишенный формы, но послушный ее желаниям вихрь, Изольда вздохнула и опустила затекшие руки.

– Драконья песня…

Нахлынувшая печаль понемногу отпускала, оставляя взамен непосильную усталость.

«Она едва стоит на ногах». – Таальвен предупредительно подскочил к камню, и замерзшая колдунья соскользнула в кольцо его рук.

– Теперь здешние берега вновь обрели душу… Вы ведь слышали, о чем шла речь в куплетах?

Принц кивнул, придерживая Изольду.

– Кажется, ты и правда пробудила какие-то силы, – согласился Хёльмвинд, приземляясь рядом.

Легкий северный ветерок продолжал парить над верхушками леса.

– Это древнее тьер-на-вьёрское сказание, – прошептала Изольда, с трудом ворочая языком. – …Умолкла хвостов тетива… Только песня… драконья… осталась…

Лютинг вновь подхватил ее, ощущая, что принцессе не хватит мочи и для десятка шагов.

– Нужно развести костер.

– Зачем? – удивился верховный.

– Чтобы ее согреть…

Царственный лик ветра аж перекосило: ему ходить за дровами? До какой поры эти двое собираются им помыкать, словно безродным вихрем?

К чести Лютинга, снаряжать Хёльмвинда в помощники он не стал. Оставил на попечение верховного измотанную колдунью и самостоятельно отправился за хворостом.

«Значит, любовных чар больше нет? – гадал ветер, наблюдая, как бьется темная жилка на девичьем запястье.