Искушение для искусителя

О том, как приятно прижимать ее к себе, вдыхать ее запах…

– Асмодей!

– Ох, хар! – ругнулся я, судорожно пытаясь сообразить, как лучше поступить.

– Верховный, мне нужно с тобой поговорить! Стой!

Я остановился. Схватил Еву за талию и перенес нас к ней домой.

– Какого…

– Ева, ори на меня в своем доме, а не посередине улицы! – перебил я. – Пожалей остатки моей репутации!

Бывшая душа бросила на меня взгляд, в котором читалось что-то типа «а я смотрю, ты совсем головой поехал» и рассмеялась.

Я выдохнул.

Значит, она еще не знает о печати. Значит, в ближайшее время она не полезет меня душить. А она ведь может. Ева в гневе – это что-то!

Любимая женщина Иера отсмеялась, поправила волосы и велела:

– Пошли на кухню, Ас.

Я не рискнул спорить.

Мы быстро пересекли холл, обошли широкую центральную лестницу и завернули в темный служебный коридор. И спустя полминуты оказались в рабочей зоне.

Чертовка быстро разогнала всех слуг и сама принялась заваривать чай.

Я уселся за столик у стены и стал ждать.

Ева изменилась. Повзрослела. Даже заматерела что ли… И внутренние изменения оставили свой отпечаток на ее внешности. Черты лица стали немного острее. Взгляд… К былой красоте и проникновенности, добавилась странная смесь из суровости и скрытых переживаний.

И я даже знаю, каких переживаний.

Даже став чертовкой, Ева сохранила человеческие взгляды и оберегала Нику, как ни одна мать в Аду не стала бы…

– Вот, – она поставила передо мной чашку и вазочку с вареньем и села рядом.

Меня снова накрыла волна воспоминаний. И откуда только взялась эта сентиментальность? Неужели спустя столько веков начал-таки стареть?

– Учти, Верховный, снова опрокинешь варенье – убирать будешь сам, – улыбнулась Ева, явно тоже вспомнив нашу первую встречу.

– Слушаюсь и повинуюсь, – подмигнул я.

Мы замолкли, наслаждаясь ароматным чаем. Ева вытащила из шкафчика какие-то конфеты. И поставив их на стол, заговорила:

– Асмодей, я хотела поговорить… даже попросить…

– Ева, – перебил я, – я знаю, что ты хочешь мне сказать.

Никто не посмеет обидеть твою дочь. Не глупи.

– Легко тебе говорить… – пробормотала она в сторону.

– Милая, откуда вообще в твоей прелестной головке взялись такие панические мысли?

Бывшая душа смутилась.

– Понимаешь, – тяжело вздохнула, – я как-то легко смирилась в свое время с тем, что должна забирать души. Хотя сама забрала-то… Того сектанта… Да и он заслужил…

Она замолчала, пытаясь собраться с мыслями.