Sex: реальный и виртуальный

Русский язык не случайно называют великим и могучим! Если все европейские страны используют полторы тысячи, то мы можем говорить о любви, применяя более 50 000 слов, если верить только самому популярному словарю С. И. Ожегова! Любое существительное в русском языке применимо к обозначению пресловутых гениталий, а в уменьшительно-ласкательном виде этой формой обращения к ним пользуется подавляющее большинство населения нашей страны! Мужского рода – к мужским, женского рода – к женским. Не верите? Загляните в словарик или вспомните, как вы называете их в интимной обстановке, милуясь друг с другом!

А глаголы? Пресловутое «мы занимаемся любовью» отдыхает рядом с нашим многообразием: «поиграем», «повеселимся», «полетаем», «полюбим», «заарканим», и прочими словечками.

Вот у немцев в литературном языке нет даже приличного слова для обозначения любовного акта. Многие слова по большей части считаются запретными и неприличными. А русский язык позволяет варьировать как угодно.

Но тут есть одна проблема. Каждому хочется выглядеть достойно и красиво в глазах любимого человека, а, применяя некоторые наши слова, можно так опростоволоситься, что со стыда и сгореть, и раствориться можно. Поэтому сексуальная риторика, любовная речь должна не только соответствовать уровню культуры, но и совершенствоваться с опытом. Уровень её должен и может расти от низкого, стыдного, вульгарного языка к высокому, поэтичному, красивому слогу.

Напрягаться нелегко

Вербальные табу – одна из проблем сексуальной культуры.

Распространенные сексуальные непристойности можно читать хоть задом на перед, хоть глотая буквы. Или стремиться не вводить окружающих в краску, написав их латинским шрифтом. Но в первом случае все равно присутствует неприятный осадок, а во втором – сложность понимания не изменяется. Например, известные бранные выражения генитального адресования: послать на … или в …. Соответствующие слова при этом воспринимаются, как ругательства, а не как обозначения.

Этот стыдный язык, познанный на улице и перекочевавший в современную речь, вызывает больше омерзения, чем стремление ответить на нем же. Как у А. Чехова: «Слушая их отборную ругань, можно подумать, что не только у моего возницы, у лошадей и их самих, но и у воды, у парома, у всех есть матери»…

Но большинство людей пытается перешагнуть через него и попадает на второй уровень – вульгарный язык, который не менее стыден.