Другие слёзы. Сказка для детей, но не только…

Миша и Лиза, держа маму за руки, заглядывали в ее грустное лицо. Лунные искорки застревали на ее ресницах и скатывались по щекам крупными каплями слез.

Кристина продолжала петь. Миша подхватил знакомые слова, с надеждой всматриваясь в коварные заросли. Следом к песне присоединилась Лиза. Она тихо всхлипывала, ее голос дрожал, но старался не отставать от мелодии.

«Уходите, заиньки, не мешайте баиньки», – закончилась колыбельная. Голоса поднялись до самой макушки спящего леса и расплылись, растворились в свете луны.

– Смотрите! Смотрите!!! – Миша взволнованно указал пальцем на качающуюся траву.

– Мама! – донеслось оттуда. – Мама!

Между толстыми упругими стеблями, с жаром отталкиваясь от них и словно выныривая из опасной пучины, бежала Лина.

О, счастье! Наконец-то девочка жадно вслушивается в биение маминого сердца, ловя каждый его удар как истинную ценность. Она вдруг поняла: никакие самые интересные компьютерные игры, самые красивые наряды и даже самые любимые сладости никогда не были ей нужны по-настоящему, а только мамино тепло, дарящее чувство безопасности.

Мише обычно очень не нравилось, если мама обнимает не его, а других детей. Но сейчас он сочувственно гладил сестренку по голове. В его глазах не было ни ревности, ни обиды, а лишь какая-то недетская сосредоточенность.

– Надо еще петь! – вдруг решительно сказал он и посмотрел на маму так, как обычно это делал папа в ответственные, важные моменты жизни. «Успокойся! Господь с нами!» – говорил этот взгляд.

Лиза, с трудом преодолевая всхлипывания, присоединилась к брату, и детские голоса, подхваченные ветром, полетели над полем Самолюбия.

Ветер сделал большой круг и откуда-то издалека принес тихий тоненький ответ. Это пела Соня.

Миша и Лиза подошли к самой кромке поля. Они пели и пели, боясь потерять эту слабую ниточку, связывающую с сестрой. А Сонин голос уверенно приближался, и вот наконец девочка вырвалась из цепких зеленых лап, но упала, обо что-то споткнувшись.

Лиза ринулась помогать сестре, а Миша всё продолжал петь, настойчиво отправляя ноты спасения брату.

– Ну, ты просто Робертино Лоретти какой-то, – вдруг послышалось справа.

Девочки радостно бросились к Алёше, который начал отбиваться от их объятий с деланым недовольством, пряча счастливую улыбку.