Говоруны

Широкое лицо усеяно капельками пота, сильные пальцы сжимались и разжимались на рукояти оружия – десантника лучше других готовили к таким ситуациям, так что адреналин вот-вот мог потечь из ушей и между зубов.

Чумной Доктор с трудом выбрался из салона – деревянные сандалии и просторная хламида не способствовали быстроте передвижения. Левой рукой с длинными тонкими пальцами он придерживал белый кушак, который в противном случае рисковал волочиться по пыльной земле, чего поэт и убийца не желал. Глазные стёкла маски, как обычно, бесстрастно глядели на мир, лишь длинные волосы зелёного оттенка были связаны в не совсем традиционную, но изящную косу бянь-фа.

Лейтенант тоже замешкался в салоне, надевая шляпу и очки, так что оказался последним, кто увидел место назначения. Трость хищно блеснула напоследок, но осталась в салоне.

Едва заметная глазу грунтовая дорога приходила в упадок и пропадала у старого двухэтажного особняка, мрачной громадой высящегося посреди гладкой, как стол, пустыни.

Огороженный невысоким забором яблоневый сад оказался засохшим и мёртвым, с крыши пластами свисала серая дранка, окна забиты досками – на всём лежала печать распада и запустения, и только флюгер у крыльца поворачивал ржавый пропеллер туда-сюда, словно принюхиваясь.

– Не желаешь поселиться в таком месте, ковбой? – Гидрар принялся застёгивать рукав белоснежной рубашки, зажав снятый пиджак подмышкой. – Возделывать землю, убирать за курами… или свиньями… или другими живыми тварями, я плохо в них разбираюсь.

Издалека, едва слышимо, доносился мощный гул – это зелёный Уран оттягивал чёрные тени небоскребов к границе летающего острова. К Урану вздымались и бурые стволы погибших деревьев, по которым бегали красные и синие огоньки. Косые лучи висящего у горизонта солнца тонули в облаках и играли радужными бликами. Над далеким Городом, защищенным от мирской суеты кольцом сияющих врат и древних заклинаний, висела кромешная тьма, и плыл медный перезвон невидимых цимбал, складываясь в забытые гимны, некогда приносившие радость.

– Думаю, я не гожусь в земледельцы, – подал голос Лейтенант. Выражение лица скрадывалось из-за низко надвинутой шляпы, чёрных очков и платка. – А из всех сельскохозяйственных занятий признаю только самогоноварение.

Особняк стоял перед ними хмуро, выжидающе, как древний воин, что глядел на приближающихся врагов и не думал отдавать свою жизнь подешевле.