Говоруны

– Хорошая идея была со взрывчаткой, – сообщил Лейтенант, внимательно вглядываясь в чёрное нутро автобуса, куда дул непрекращающийся ветер, раздувая мигающие чёрно-оранжевые угли. – Но и плохая тоже. Я немного знаю про потерянные души.

– Мне тоже приходилось с ними встречаться, – сказал Чумной Доктор. Он достал из-за кушака вакидзаси[18 - Третий по длине японский меч из традиционного набора: танто (кинжал) – вакидзаси (короткий) – катана (средний) – дайто (самый длинный).] – небывалая мера предосторожности.

 – Потерянные души очень часто безумны и агрессивны. Но не это главное…

Лейтенанту показалось, будто на обочине что-то мелькнуло. Почти невидимое, словно тень, но ужасно быстрое – животное, или что-то вроде человека? Здесь немудрено и спутать. Ковбой забросил фальшивую трость обратно в салон и покрепче ухватился за рукоятки обоих револьверов.

– Ребята, без обид, но вы сейчас выглядите, как три перепуганных суслика, – Клэм шутовски развёл руками. Ветер выдувал ему трепещущий плащ из пыли.

 – Не думаю, что от вас будет в предстоящей акции какой-то прок. По-видимому, вы оказались из менее крутого теста, чем я полагал ранее.

Лейтенант с усилием перевёл взгляд с переливающихся вдали странными цветами камней на самодовольного брюнета.

– О, Клэм, прости, ты что-то говорил? Я слышал только ополоумевшее бормотание, доносившееся из пустоты, и больше ничего.

– Главное оружие душ, застрявших между миром людей и Преисподней – это их сущность, – Доктор говорил медленно, будто через силу.

Словно кто-то пытался заткнуть ему рот.

Лейтенанту показалось, что земля под ногами подрагивает. Но и этому не стоило удивляться – вокруг сейсмически неблагополучная зона. Он уже сталкивался с такой когда-то. Чтобы не упасть, ему пришлось встать на колени.

– А неплохой у тебя самосад, ковбой, – заметил Клэм, усмехаясь. – Крепкий в меру и духовитый. Но он не идёт в сравнение с нормальным табачком восемнадцатого века, где у меня проживают все поставщики. Чарльз Вэйн – вот это был человек, слыхал про такого?

– Ты никогда не был в восемнадцатом веке, Родни, помолчи, – Бад тревожно оглядывался, вцепившись в автомат.

На лбу и руках набухли огромные вены.

– Я готов был выслушивать приказы только от своего отца, десантник, – надменно упёр руки в бедра Омни Гидрар – или кто-то, очень на него похожий. Лейтенант вдруг с удивлением понял, что не чувствует своего тела. – А кем был твой?

– Мой отец?.. – губы Бада едва шевелились.