Палеоконтакты

Гермес откинулся назад и с удовольствием оглядел сверкающие чертоги.

– А назовем мы все это «Приключения хитроумного Одиссея». Нет, лучше «Возвращение Одиссея».

– Может быть, просто «Одиссей»?

Гермес наморщил лоб.

– Слишком просто. Народ не поймет. Хотя… «Одиссей». «Одиссей». Нет, все же чего-то не хватает, какого-то намека, оттенка значения… Спасибо за идею, дружище, я с тобой еще свяжусь, а сейчас мне еще кое-что нужно будет уточнить…

Бессмертный уже не видел его, он разговаривал с невидимыми собеседниками и радостно смеялся наступлению пока смутного, но захватывающего будущего, полного дивных чудес и невероятных приключений.

…Предопределенность висела тяжким бременем.

Царю Итаки больше не хотелось путешествовать.

Не убий

– История эта, – сказал доктор Керри, останавливаясь у большого окна, – скорее трагическая. Удивительно, что в вашей, я бы сказал, довольно легкомысленной газетке ей заинтересовались.

– Мы стараемся расширить круг своих читателей за счет интеллектуальной публики, – пояснил журналист.

Зажатый в его руке диктофон прилежно записывал каждый звук. Впрочем, сейчас в коридоре Межпланетного исследовательского центра было совсем тихо. Доктор Керри недоверчиво хмыкнул и бросил взгляд за стекло.

В окне виднелась небольшая комната, залитая приятным желтоватым светом. Кровать, стол, стул, умывальник. В углу находилась закрытая кабинка, внутри которой то и дело плескалась по матовым стенам вода – кто-то принимал душ.

Все чистое, блестящее, нетронутое старением. Подопытных содержали в хороших условиях.

– То, что я сейчас расскажу, – продолжил после паузы доктор Керри, – показывает, что, как бы мы ни старались, ни продумывали и просчитывали, последствия контактов с менее развитыми цивилизациями всегда оказываются непредсказуемыми и очень редко соответствуют нашим надеждам и вычислениям. Что, к слову, многое говорит об обоснованности тех и других.

Журналист изобразил лицом понимание, хотя про себя подумал, что в репортаже эту фразу нужно будет сдвинуть ближе к концу истории.

Пока что для него (и будущих читателей) она не несла ни малейшего смысла.

– Это началось во время Второй Экспансии, около трехсот лет назад, – начал доктор. – Поисковика-волонтера звали Баако Умми. Перед приземлением на очередную планету он обнаружил, что большую ее часть занимает океан; суши оказалось что-то около десяти процентов, и она вся приходилась на архипелаги.