Аничкина иколе. Приключения Руднева

И если вы не хотите, чтобы я, как полоумный терьер, перекопал в вашей благообразной школе все клумбы, извольте сами предъявить мне все здешние секреты, особенно те, что не очень-то хорошо пахнут.

Дерзость Дмитрия Николаевича возмутила Опросину до глубины души, но она сдержалась.

– Не знаю, что вам наговорили, – холодно сказала она. – Но эта история не более, чем пример досадной ошибки моей помощницы в оценке людей. Анна Сергеевна – опытнейший администратор, но и она могла сделать промах и не разглядеть таившуюся в её подруге греховность.

– Меня не интересует история грехопадения вашей воспитательницы. Я хочу знать подробности её исчезновения. Как это произошло?

Опросина надменно поджала губы, давая понять, что не станет обсуждать такую постыдную тему.

– Юлия Павловна, никому кроме вас я не могу задать этот вопрос, не возбудив подозрений, вы же понимаете, – продолжал настаивать Руднев. – Ответьте мне, пожалуйста!

– Мне нечего вам рассказать, Дмитрий Николаевич, – сдалась Юлия Павловна.

 – Когда утром обнаружилось исчезновение девочки, мне было не до чего. Я лишь стремилась ограничить круг посвящённых лиц и скрыть появление в школе агентов, поэтому до полудня я ни с кем из педагогов и воспитателей не общалась. Я, собственно, телеграмму от Абашевой прочла раньше, чем узнала, что она сбежала. Потребовала объяснений от Анны Сергеевны. Это всё, что я могу вам на этот счёт поведать.

– А что вам сказала Анна Сергеевна?

– Что Раиса Тимуровна не явилась на утренний сбор воспитательниц.

Они всегда собираются за полчаса до подъема девочек. Она решила, что Абашева заболела, пошла к ней в комнату, но той там не оказалось. Вещей в комнате тоже не было.

– Она попыталась её искать?

– Естественно! Сперва сама обежала всю школу, потом опросила персонал.

– Кто-нибудь что-нибудь видел?

– Нет.

– А сторож?

– Он тоже ничего не видел. Но, при желании, покинуть территорию школы можно не только через ворота.

– Понятно. Анна Сергеевна заявляла в полицию об исчезновении?

– Зачем бы она стала это делать? Было очевидно, что Абашева покинула пансион добровольно, а её телеграмма окончательно всех в этом убедила.

– Я могу увидеть эту телеграмму?

Директриса вынула из ящика стола папку с личным делом, на котором значилось имя оскандалившейся воспитательницы и протянула его Рудневу.

– Телеграмма приложена мною к личному делу Раисы Тимуровны.