Волчьи ворота

Снова зазвенел крючок, только теперь он летел гораздо дальше. Звуки приобрели другой характер, и вскоре Саша стал слышать стоны. Очевидные, неразборчивые, но повторяющиеся каждый раз, когда крючок залетал в салон. Однажды крючок зацепился за что-то и нить натянулась. За стеклом послышалась возня. Урод затоптался на капоте, закряхтел, заскользил и вдруг обрушил оставшуюся часть стекла прямо в салон автомобиля.

Саша мог поклясться, что такой ужасный облик Господь никогда бы не дал человеку. Его мог нарисовать художник, пребывая в жутком бреду, или вытесать из камня скульптор, начитавшийся ужасов.

Но никак не Господь. «Господь нас любит», – надеялся Саша.

На капоте сидел карлик. Обозленный за проваленную попытку, он схватился за нить и дернул так резко, что короткие ножки в высоких затертых сапогах не удержали его и опрокинули, как фарфоровую вазу. Но карлик тут же вскочил и, не обращая внимания на разбитое стекло и мальчика, со страхом взирающего на его действия, продолжил тянуть.

И тут Саша увидел совершенно необъяснимое.

Крючок угодил в Ефрема, но, вместо того чтобы стянуть с него футболку, зацепился за нечто незримое, но настолько сильное, что тело приятеля выгнулось радугой. Слабый свет стал пробиваться сквозь грудь Ефрема. Глаза его распахнулись, точно провожая в последний путь то, что всю жизнь принадлежало ему. С отчаянием Сашин приятель наблюдал за происходящим, будто желая вмешаться, но не имея на то никакой возможности.

Карлик потянул за нить и выдернул из Ефрема небольшой шар, горящий притягательным белым светом.

Шар послушно проследовал по направлению нити, пока не очутился в черной сумке, где тут же померк, как задутая свеча. Карлик вытер использованный крючок и повернулся к Саше.

Мальчик взбрыкнул. Это было самое яростное движение его беспомощного тела, с тех пор как мир перестал вращаться перед ним. Стон сорвался с губ, когда он увидел, что карлик целится в него крючком. Он бы с радостью перекрестился, если бы его руки двигались, а если бы двигались ноги, незамедлительно выскочил бы из машины и побежал куда глаза глядят.

Но Саша был парализован, только его веки хлопали и от страха по щекам катились слезы.

Тем временем карлик ухитрился раскрутить нить так, что Саша перестал ее видеть. Крючок сверкал в сумраке, нить преобразилась, и мальчик вздрогнул, когда что-то колкое воткнулось в его лоб и прицепилось, точно присоска к гладкому стеклу. Саша почувствовал, как лишается дыхания и тяжелеет, словно опускаясь на дно.