Большая политика

Подумать только, – значит, еще вчера Вячеслав Никанорович принимал искренние, от всей души, поздравления от чистосердечного Павла Лаврентьевича, уже тая иезуитский план нападения. Что за змея пригрелась в кресле губернатора! В кабинете висела тягостная, гнетущая тишина, даже жужжавшая муха прониклась трагичностью момента и замолчала.

– Слушайте, – не дождавшись ответа, вдруг оживился прокурор, – а этот брюхоногий бегемот случайно с катушек не слетел? Нет? Как иначе это объяснить? И Павел Лаврентьевич грохнул кулаком по газетной передовице, надеясь на хоть какую-то реакцию подчиненных.

Но таковой, к вящей досаде Павла Лаврентьевича, не поступило.

– С другой стороны, он сам шнурки завязать не сможет, – вынужден был продолжить монолог Павел Лаврентьевич, – кто-то надоумил его. Тут, вероятно, большая политика замешана.

– Может, это самодеятельность редакции, – робко подал голос молодой заместитель по фамилии Цапко, – а Вячеслав Никанорович об этом и не знает.

Уничижительный дружный смешок коллег был ему ответом.

– Эх, желторотый, – снизошел старый опытный заместитель, «видавший виды тертый калач», как ласково звал его Павел Лаврентьевич, – в этой газетенке без ведома губернатора даже прогноз погоды не напечатают.

Дружеское подтрунивание над Цапко немного разрядило грозовую атмосферу, но проблема оставалась нерешенной. Павел Лаврентьевич, как старший по званию и чину взял ответственность за принятия решения на себя: «Похоже, эта ехидна брюхоногая решила меня свалить, – задумчиво проговорил он, сокрушенно, словно не веря в происходящее, покачивая головой, – видать, замену мне нашел.

Более сговорчивого». Затем встал, прошелся по просторному кабинету, собираясь с мыслями, и, тяжело вздохнув, пробормотал: «Эх, Слава, Слава».

– Может, просто направим запрос в редакцию, – подал голос один из заместителей, – проведем проверку, в результате которой изложенные факты не подтвердятся, ну, напечатают опровержение, да и дело с концом?

– Хорош тарахтеть! – рубанул прокурор и стукнул кулаком по лежащей на столе газете, – нужно кончать эту беллетристику! Тут обратного хода нет, запасные выходы замурованы.

Сам губернатор не осмелился бы, тут из Москвы ветер дует. Спинным мозгом чую, большая политика замешана! В кабинете воцарилась тишина. Оглушенные глубиной проблемы, подчиненные боялись даже вздохнуть.