Большая политика

– Арбузы, – непоправимо жахнул, словно ножом гильотины, непонятливый Тяглов, вызвав недоуменную паузу, – это бахча, арбузы мы вырастить хотим. В повисшей напряженной тишине из салона ближайшего «Мерседеса» отчетливо доносилась популярная песня «Мама, я сошла с ума», в так музыке постанывал схватившийся за сердце губернатор.

– Что он там выращивает? – хриплым шепотом, склонившись к самому уху, ошарашено уточнил Вячеслав Никанорович у пользовавшегося особым доверием вице-губернатора по аграрной политике. Вице-губернатор счел за благо в сложившейся ситуации не отвечать до прояснения всех обстоятельств, и впал в ступор, многозначительно вперившись в даль остекленевшими глазами.

Лысый депутат угрожающе блеснул линзами очков, в тягостном ожидании пояснений переводя взгляд с Тяглова на губернатора, на свою свиту и все более раздражаясь. Вячеслав Никанорович, будучи человеком с развитым воображением, легко нарисовал себе гневный доклад московской комиссии за нецелевое разбазаривание земельного фонда области, последующие оргвыводы, отставка, суд, и, где-нибудь за полярным кругом бесславный финал обустроенной, казалось бы, жизни в виде колонии-поселения без права переписки, и даже, может быть, с конфискацией имущества. Бессовестный водитель «Мерседеса», сидя в салоне и энергично качая головой в такт музыке, прибавил громкости, и после «Мама, я сошла с ума» над среднерусской бахчей понеслось:

Увезу тебя я в тундру, увезу к седым снегам, Белой шкурою медвежьей брошу их к твоим ногам. По хрустящему морозу поспешим на край земли И среди сугробов дымных затеряемся в дали.

Крепкий морозец пробежал по спине Вячеслава Никаноровича и чувство опасности остренько укололо в позвонок, он сглотнул скопившуюся слюну и понял, что нужно спасать ситуацию.

– Мы тут эксперимент проводим, – панибратски подмигивая очкарику, захихикал губернатор, потом пошевелил пальцами-сосисками в воздухе, и добавил спасительное, – импортозамещать пробуем. Политически грамотное слово возымело нужный эффект, очкарик смягчился, даже снизошел до подобия улыбки.

– А почему именно арбузы? – тем не менее продолжал жалить депутат, – почему не киви или не ананасы?

– Так вот, сам владелец сейчас и расскажет, – нервно хихикнул губернатор, почти силком выталкивая вперед Тяглова, успев шепнуть последнему на ухо, – что ж ты молчишь, падла? Из-за тебя ведь страдаем…

Виктор Павлович стоял, окруженный со всех сторон всемогущими областными и федеральными чиновниками, словно загнанный зверь.