Большая политика

Будь я в силе, никто и не заикнулся бы об этом. Нужно понять, что эта землеройка в лампасах накопала на меня! Видать, что-то знает. А может, тут Москва замешана? Может, уже есть решение о моей отставке?! Да, похоже, дни мои в кресле губернатора сочтены, иначе эта образина не посмела бы так глумиться». Иногда Вячеслав Никанорович, полуприкрыв для конспирации глаза, следил за прокурором. Тот весело хохотал и оживленно болтал с соседями по столу. «Вот падла, уже растрезвонил», – ужаснулся губернатор. Когда гости очередной раз принялись скандировать боевой клич «Горько, горько», жених, погруженный в свои мысли, задумчиво встал, рассеянно бросил невесте: «Остаешься за главного», бесцеремонно выдернул за руку активно флиртующего с чьей-то «очаровательной спутницей» Монеткина и скрылся с ним в боковой зале.

Гости недоуменно перешептывались, но быстро заключили, что у губернатора неотложные дела, возможно, связанные с федеральным центром (человек такую должность занимает, тут ни на секунду расслабиться нельзя!), и разухабистая, безбрежная свадебная феерия после небольшой заминки заискрилась, засверкала далее во всю мощь.

Едва скрывшись от гостей, Вячеслав Никанорович, не в силах подобрать подобающие случаю слова, некоторое время пыжился, сдавленно сипел что-то нечленораздельное и совершал странные возвратно-поступательные действия руками, молотя воздух сжатыми кулачищами. Монеткин уже начал тревожиться за состояние шефа (вот поросенок, накидался уже, что ли?).

– Похоже, силовики свалить меня решили, – горячо зашептал губернатор, наконец совладав со своими нервами, – или в Москве появилось мнение на мой счет, а эта крыса прокурорская уже разнюхала.

– Павел Лаврентьевич!? – изумился Монеткин, – да ни в жизнь! Вы же с ним… – помощник намеревался перечислить некоторые совместные бизнес-проекты, цементирующие крепкую мужскую дружбу Вячеслава Никаноровича и Павла Лаврентьевича, но осекся, увидев решительный губернаторский кулак перед собственным носом как предупреждение не болтать лишнего.

– Он хамит мне в лицо, – задыхаясь от негодования, прохрипел Вячеслав Никанорович, – как будто я простолюдин какой-то, будто мое дело уже решенное.

– Верно, это какое-то недоразумение, – помощнику не терпелось вновь окунутся в пьянящую атмосферу банкетного зала, сотканную из элитного алкоголя, утонченных блюд, женской красоты и карьерного успеха, – сейчас выпьете на брудершафт, завтра и не вспомните о своих опасениях.