Мы наш, мы новый…

Впрочем, ему приходилось отбивать и более настойчивые атаки. Среди лётного состава были и девушки, причём, трое составляли устойчивые пары с сослуживцами-мужчинами, а пятеро имели статус свободных. Позже, когда они с Такари остались одни, он задал вопрос о женщинах среди пилотов.

– Таким образом укрепляется боевой дух, – ответила капитан. – Пилот, зная, что бок о бок с ним сражается его любимая, повышает эффективность от трёх до двадцати процентов.

– Надо же, а у нас наоборот, старались, чтобы всё и все, кто дороги воину, оставались за линией фронта.

Чтобы было, что защищать.

– Ну-у. – Собеседница зевнула, потянулась, и два объёмистых шара её груди натянули тонкую ткань простыни, будто пытаясь вырваться на свободу. – Это эффективно… а-ах, – она вновь потянулась и зевнула, будто дразня молодого человека формами. – Это годится только если есть выраженный фронт. А какой в галактике фронт? Прокололи, ворвались в систему, обстреляли планету, сбросили десант, а после тяжёлую пехоту. А в это время, может, корабли противника делают то же самое с твоей планетой.

– Ха! – с Андрея даже сон слетел. – С моей планетой. Знать бы ещё где она, эта моя планета.

– Не, я не знаю, – она обворожительно улыбнулась. – Да и зачем тебе? В личном деле указан договор на три года. Вот закончится, тогда и будешь думать о возвращении.

– Я и не собирался дезертировать. Но знать, куда потом лететь, это, по-моему, нормально.

А утром базком вежливо, но настойчиво, сообщил ему о тревоге. Выскочили из комнаты через две минуты, чуть не столкнувшись в дверях.

Андрею показалось, что Такари специально так подстроила, но размышлять на тему взаимоотношения полов было некогда. Сегодня командир назначил учения по тактическому построению и боевому взаимодействию. Сердюк улыбнулся в предвкушении наслаждения полётом, и в числе первых нырнул в мягкое нутро птички.

И вновь эти почти оргастические ощущения свободного полёта. Эта кутерьма звёзд над головой, под ногами, да со всех сторон. Чиркающие по отражающему полю мелкие частички были сродни щекотке.

Какое это всё-таки счастье, чувствовать себя истребителем. Не пилотом истребителя, а им самим. Единственное, чего не хватало Андрею, это гравитации. Той, внешней, земной. Той самой, которая заставляет тело вжаться в спинку сиденья, швыряет тебя влево и вправо, впиваясь упряжью ремня в бока и плечи, а потом дарит чувство свободного падения на горке или выходе из свечки.

Как оказалось, Сердюк держался вполне на уровне.