Мы наш, мы новый…

Строй не ломал, с ведущим взаимодействовал грамотно, в эфире вёл себя согласно штатному распорядку. Даже со стрельбами у него прошло ничуть не хуже тех, кто пользовался нейросетью, то есть всех остальных. Только сначала он попытался взять слишком малое упреждение, не привыкнув ещё к местным скоростям, но, когда система наведения является частью тебя самого… Так что стрельбы проблем тоже не доставили. По итогам первого дня он оказался одним из лучших. А после построения комэск отозвал его в сторону.

– Итак, Сердюк, вы показали отличный результат.

Я считаю, что дальнейшая практика вне состава эскадрильи вам ничего большего не даст. Теорию, конечно же, учите, занимайтесь. Тем более, за преподавателем далеко бегать не приходится, – он заговорщицки подмигнул. – А относительно практики…

Андрей, как положено, ел глазами непосредственного начальника, но желания поддержать разговор не проявлял. Вопроса не было, а бежать впереди паровоза не стоило. Вчерашний разговор о докторе Уго Гатыче свёлся к паре фраз о том, что старик, в гипотезу которого никто не верил, оказался в чём-то прав, но судя по его собственному душевному состоянию новомодные способы обучения могут завести сознание не в ту степь.

И вот сейчас командир, кажется решил вновь поднять ту же тему.

– Относительно практики, – не дождавшись реплики собеседника повторил он. – Что ты скажешь на то, чтобы на время стать инструктором?

Андрей удивлённо округлил глаза.

– Дополнительная ставка и подтверждение звания, – быстро добавил Лунакоа.

– Командир, – ответил Андрей. – Ставка, звание и так далее, это, конечно, хорошо. Но, блин, у меня же почти двенадцать тысяч часов налёта. Из них больше восьми – боевые вылеты. Двенадцать лет под фонарём. И нейросеть я в жизни не видел. А вы предлагаете, как я понимаю, поснимать сети с наших пилотов и начать учить их по той же системе, по какой учился я.

Комэск нахмурился, но молчал и явно ждал продолжения.

– Меня учили пять лет в училище. Потом я девять лет набирал практику по всему нашему миру.

У вас есть столько времени? Особенно, если учесть, что я не преподаватель.

Полковник угрюмо покачал головой, после чего придвинулся вплотную к пилоту.

– У тебя нет сети, поэтому ты не слышал, какие разговоры пошли сразу после приземления. Девчонки, все, как одна, готовы медиков на части рвать, лишь бы им позволили снять нейросети. Кажется, они не понимают, чего сразу же лишатся, и потому полны решимости.

Андрей задумался.