Мы наш, мы новый…

Ну чего он добился-то? Как ни крутись, а плетью обуха не перешибёшь.

Хохла уже давно увели вглубь сияющего лампами дневного света помещения, а Матвей всё сидел в кресле холла, и, чтобы не уснуть, прокручивал события последних суток, вероятные последствия и его возможные действия в свете этих событий.

– Доброе утро. Это вы привели Андрея Васильевича?

Он, оказывается задремал. Надо же, и не заметил. Майоров сфокусировал взгляд на девушке в стандартной офисной униформе – узкая чёрная юбка, белая блуза, на груди – бейдж с именем.

Имя тоже было стандартным. Даша. Ни должности, ни подразделения. Он коротко кивнул.

– Понимаете, видимо, организм вашего… Это ваш брат? – Она попыталась изобразить на лице печаль.

– Друг. – Коротко поправил Матвей. Он уже понял, о чём ему сейчас скажут.

– Как я могу к Вам обращаться? – задала стандартный вопрос Даша.

– Девушка, пожалуйста, короче. Я очень спешу.

Даша посмотрела в глаза собеседнику. Эти глаза явно видели смерть, и не одну. Она кивнула, скорее для себя, и спросила:

– Я могу отдать вам документы Андрея Васильевича? Извините, сердце не выдержало тестовых нагрузок.

Мы сделали всё, что могли.

Маленький, три на четыре, кабинет напомнил детство, врачей, поликлинику. Два узких, характерных для центра Москвы, окна, стены, окрашенные в казённый голубой цвет. Напротив деревянной двери низкая кушетка с очень условной толщины матрацем, на столе в стакане обычные ртутные градусники, подсознание отказывалось воспринимать их как термометры, с ними длинные медицинские лопаточки из нержавейки и рядом пара стопок листов писчей бумаги.

В голове против воли пронёсся запах мази Вишневского и вкус ультрафиолетового облучателя для горла.

Андрей Васильевич посмотрел на сидящего напротив полного молодого человека с заплетённой в широкую косу бородой, и в чёрной футболке с броской надписью по-английски «Заболела моя утка», хмыкнул, поняв, что в словах нарочно поменяли местами буквы «U» и «I», взял ручку, и принялся заполнять анкету.

Реальные вылеты… А какие они ещё могут быть? Конечно, да.

Сколько часов… Боевые вылеты… Места службы…

– Скажите, Артемий, – поднял он глаза.

– Да? – молодой человек чуть искусственно улыбнулся и отложил какой-то гаджет.

– У меня большинство мест службы и боевых вылетов до сих пор не рассекречено. Что писать?

– А! Да так и пишите – секретно. Это всё равно внутренняя анкета, она нужна лишь для подтверждения того, что вы нам подходите.

Ну, сами напросились.